Очень плохие вдовы - Сью Хинсенбергс

Посмотрите вокруг, Пэм. Как бы вы провели службу и похороны, если б их не признали умершими?

О. Мой. Бог. Как она не подумала об этом? Черт… Столько нервотрепки впустую… Наверное, Пол и Эсмеральда обо всем позаботились. Напряжение ушло из ее тела, и она на секунду прикрыла глаза. Даже шея расслабилась.

– Что ж, тогда все нормально. Мы заплатим вам, когда получим страховку.

Они снова встретились взглядами, и пушок у нее на шее словно наэлектризовался. Гектор набрал побольше воздуха.

– Надеюсь, что так, Пэм. Очень надеюсь.

– Но все-таки вы накосячили с датами. У нас должна была быть возможность все отменить.

– Как уже вам говорил, я не контора по сдаче жилья. Нельзя просто взять и отменить бронирование. – Гектор подался ближе. – Так что готовьте мои деньги, Пэм. И чем раньше, тем лучше.

Он пошел к выходу, и Пэм смотрела, как Гектор разрезает толпу, а затем поискала взглядом Нэнси. Та была совсем одна, в углу кухни, прислонившись к огромной раковине и вытирая слезы платком.

– Ты в порядке? – спросила Пэм.

– Все это слишком. Столько людей… Столько внимания… Слишком много. А мы такие лицемерки…

Она произнесла это тихим голосом, а затем высморкалась.

Дверь открылась, и внутрь просочилась Шализа, прикрыв дверь за собой.

– Вы чего тут делаете?

– Тонем в чувстве вины, – ответила Нэнси.

– Тогда притворись, чтобы это выглядело, будто ты горюешь, – сказала Пэм.

– Я и правда горюю! – выкрикнула Нэнси.

Пэм сжала ей руку.

– Говори потише. Я знаю, мы все скорбим.

– Лично я нет, – сказала Шализа.

Пэм и Нэнси резко повернулись к ней, а она лишь пожала плечами.

– Ну ладно. Пожалуй, мне грустно… Но только немного. Может, я перешла на стадию принятия быстрее вас… И вообще, сами виноваты, что вы такие бесхребетные.

Пэм потерла глаза.

– Прости, что превратились в таких бесхребетных – мы тут мужей убили вообще-то… Божечки-кошечки!

– Не надо на мне срываться, – сказала Шализа. – Так люди и попадаются – начинают наезжать друг на друга. Надо сохранять спокойствие и двигаться дальше. Все закончится хорошо, если мы будем держаться вместе и сохраним здравый смысл.

Пэм потерла виски.

– Гектор со мной говорил. Он требует деньги. И, должна сказать, угрожал он не по делу. Даже не извинился, что убил их не в тот день. И за то, что тела так и не нашли. Но он сказал, что со страховкой проблем не будет. Власти признали их умершими. Потому и получилось провести службу и похороны.

Нэнси и Шализа ахнули от удивления.

– Правда? – спросила Нэнси. – Какое облегчение! Просто камень с души упал…

– Да уж, – поддакнула Шализа.

– А вы уже видели страхового агента? О котором говорила Марлен? – выдохнула Пэм.

– Вот вы где!

У Марлен было свойство возникать словно из ниоткуда, когда упоминали ее имя. Закрыв за собой дверь, она обняла подруг и предложила им треугольные сэндвичи. Пэм выбрала с яйцом – в честь Андре. Она прикрыла глаза, наслаждаясь вкусом маринованного огурца и соленого масла. Да, ему понравилось бы…

– Мы как раз хотели узнать, пришел ли парень из страховой. Ты говорила, что он был на похоронах Дэйва, – сказала Нэнси.

– Дайте вспомнить… – Марлен поставила пустую тарелку на стойку. – Он назначил встречу перед похоронами. Но да, верно, он приходил и на похороны. И дал свою визитку. Теперь, когда вы спросили, я не припомню, что видела его здесь. Но карточка у меня наверняка с собой. Вот и сумочка для похорон…

Марлен открыла свой черный клатч и где-то в залежах губной помады и бумажных салфеток, прикрытых телефоном, нашла маленькую белую визитку и вручила ее Пэм.

– Отлично. Завтра же позвоню ему, – сказала та.

30. Он был настоящим красавцем

Первое, что поразило Падму в Бренде Чавес, новом начальнике службы безопасности казино, – это то, что они были одного роста, а носила Бренда весьма практичную обувь – прочные черные кожаные оксфорды на толстой подошве. Такие туфли, по представлениям Падмы, годились для возрастных женщин-сыщиков из английских детективных сериалов, которые катаются по деревне на велосипедах, спеша на вечеринку в церковном саду, где за розовыми кустами обязательно найдется труп.

Даже в «мартинсах» Бренда производила впечатление спокойной, уверенной в себе, властной женщины. Неудивительно, что Хэнк ее нанял. Падма тогда лишь взглянула на папку с ее резюме, что принес Хэнк, отметив степень по криминологии и опыт работы частным следователем. Бонусом шли рекомендательные письма от шефа местной полиции, нескольких адвокатов и двух судей. Что ж, если Хэнк был доволен, то и Падма была довольна. В подборе кадров он обычно не ошибался.

Оставив переполненный банкетный зал, Падма с трудом поспевала за Брендой. Осторожно ступая, она заглядывала в каждую дверь, идя по скользкому полу в лабиринте подвальных коридоров, мимо банка в техническое помещение, куда велела доставить подозрительный игровой автомат. Падму впечатлило, как Бренда, проработав всего неделю, уже так хорошо там ориентировалась. Кроме того, сотрудники, встретившиеся им по дороге, приветствовали Бренду по имени, давали ей пройти, открывали двери, поднимали выпавшую ручку. Такие мелочи показывали, что она уже пользовалась уважением, которое Падма только рассчитывала получить.

Когда Бренда рывком открыла дверь запасного выхода, она спросила Падму, не оборачиваясь:

– Вы что-то ищете?

Падма вздрогнула. Она думала, что столь внимательное изучение поверхности пола не так бросается в глаза.

– Я… я тут пару недель назад потеряла сережку. Все надеюсь, что она где-нибудь найдется.

Казалось, Бренду такой ответ удовлетворил, и она кивнула. Наконец они подошли к металлическим дверям с небольшим окошком из армированного стекла, в которое они обе – по причине роста – не могли заглянуть, хотя Падма на своих десятисантиметровых каблуках еще могла попытаться. Бренда открыла дверь ключ-картой, что висела у нее на шее. Дверь щелкнула и открылась. Падма никогда раньше тут не бывала.

Пространство было похоже на огромный ангар, все поверхности которого – стены и потолок – были выкрашены серой краской. Пол был выложен плиткой. Флуоресцентные лампы походили на клавиши пианино и издавали красноречивое, едва различимое жужжание. Падма знала, что при таком освещении выглядит болезненно, но тут, к счастью, не было потенциальных мужей. Из комнаты можно было выйти в столовую с маленькой кухней: их было видно через окна в стене, как и четыре торговых автомата и длинный стол со стульями вокруг.

В центре главной комнаты стоял злополучный игровой автомат. Падма нахмурилась, скрестила руки на груди и обошла его кругом, внимательно осматривая. Машина и машина. Без подключения к электричеству это был