Черные перья - Ребекка Нетли

– Может, вернемся к камину? – спрашиваю я, но Айрис неожиданно сильно хватает меня за запястье.

– Я вижу, ты все еще не веришь мне. Моего слова недостаточно? Почему? Они говорят правду, уверяю тебя.

Ее вспышка парализует меня, а Айрис, полностью завладев моим вниманием, продолжает:

– Я докажу. Они показали мне маленькую площадь, где вы с Эдвардом впервые увидели друг друга. Часы пробили одиннадцать, и тебе в ботинок попал камешек.

Я вздрагиваю, вспомнив ту встречу под скупым зимним солнцем. Эдвард в цилиндре, его пустующий экипаж стоит в тени, из ноздрей лошади валит пар. Он как будто ждал меня и, остановившись, впился взглядом в мое лицо. Я почувствовала его возникший интерес. Замедлив шаг, я повернулась к нему в профиль, о котором нередко слышала лестные отзывы. И почему-то, идя к дому с корзинами и свертками, знала, что это только начало.

Переходя улицу, я почувствовала боль: что-то давило на плюсну. Желание наклониться и вынуть камешек было почти непреодолимым, но не хотелось, чтобы меня увидели. Тут городской шум перекрыл бой церковных часов, и я поняла, что опаздываю. Мысль о том, как огорчится мать, погасила зародившуюся было радость.

По спине пробегает холодок. Я и думать забыла об этом. Как Айрис могла узнать? Но недоумение сменяется догадкой. Конечно! Ведь Эдвард тоже там был. И наверняка я потом рассказала ему про камешек. Точно, ведь я пошла дальше, не давая понять, что мне больно, а свернув с главной улицы и осмотрев наконец ногу, обнаружила, что камень поранил ее до крови. Деталь запомнилась, поэтому я и рассказала Эдварду.

Лицо Айрис сияет невинностью. Наверное, Эдвард поделился с ней, она забыла, а позже, в состоянии транса, записала слышанную раньше историю и решила, что ее поведали духи. Иначе быть не могло. Ведь не обладает же она в самом деле даром предсказывать будущее. И все-таки миссис Норт и даже Эдвард признают за Айрис определенные способности. Правда, она не догадалась о моей тайне, а с учетом ее значимости, уверена, и не догадается.

У камина я припоминаю конец истории. Эдвард зашел в магазин, узнал мой адрес, а затем нашел путь к нашей жизни на морском берегу, где даже не было дороги, по которой мог бы проехать его экипаж. Помахивая тростью, он прошел по песчаной тропинке и постучал в дверь. Служанка провела его в гостиную, куда с кухни в утреннем платье вышла мать, которой не хватило времени привести в порядок волосы. А отец сидел в домашней куртке, обсыпанной пеплом.

Несмотря на все это, заметив, как Эдвард смотрел на меня, изучал, я разволновалась. Он мог помочь бежать отсюда, и, когда речь зашла о Гардбридже, о том, где он находится, я точно знала, что поеду туда. Там меня ждала свобода.

– Все было именно так.

И Айрис медленно кивает, приняв мою правду. Однако я не могу больше тянуть.

– Я была в музыкальном кабинете. Оказывается, пианино искалечено.

Смущенное молчание.

– Кто это сделал?

– Не знаю, – отвечает Айрис, а миссис Норт кивает.

Но я им не верю. Меня подзуживает нетерпение.

– Судя по всему, Эви очень любила свое пианино. Значит, когда это случилось, не могла промолчать. Ты говорила, она часто жаловалась.

Айрис мрачнеет.

– Не без этого. Сначала она обвинила Эдварда, а, когда он поклялся ей, что не притрагивался к пианино, меня. Заявила, что я перерезала струны в отместку. Ведь из-за ее неприязни к моим сеансам у нас испортились отношения.

Миссис Норт сердито качает головой.

– Это было так жестоко, так несправедливо. Не удивлюсь, если струны порезала сама миссис Стоунхаус. В последний год она была просто не в себе. Мы с мисс Стоунхаус опасались, что она окончательно потеряет рассудок.

– А струны порезали именно в последний год?

– Насколько я помню, да. Тогда было немало треволнений, и мистер Стоунхаус демонстрировал свой нрав не хуже жены, простите мне эти слова.

Последовавшее тягостное молчание наводит на самые разные предположения. Я оборачиваюсь к Айрис:

– Я думала, вы с Эви рассорились сразу после свадьбы.

– Мы держались друг с другом вежливо, хотя я знала, что она не питает ко мне теплых чувств.

– А кто из прислуги был в доме, когда умерли Эви с Джейкобом? Мне сказали, сейчас никого не осталось.

– Так и есть. Все ушли, – говорит Айрис.

И хотя мне это уже известно, меня опять будто ударили.

– Но почему?

– Скарлатина – надежная гарантия того, что дом опустеет, – отвечает Айрис.

– А Эви и Джейкоб умерли именно от скарлатины?

– А с чего ты решила, что иначе?

– Что-то такое говорил мистер Форстер.

– Не обращай на него внимания. От этого человека одни неприятности.

Если причиной их смерти действительно стала скарлатина, уход прислуги объясним. Но возвращаясь к себе, я испытываю смутное ощущение обмана. Уверенности у меня нет.

* * *

Какой тяжелый день. Мне тревожно при мысли, что, кроме членов семьи, не осталось свидетелей смерти Эви и Джейкоба. Я представляю их на смертном одре, в отсутствие прислуги за ними ухаживают миссис Норт и Айрис. Нависшая тишина, подавляемое, предшествующее кончине ожидание, и Гардбридж раскрывает мрачные объятия очередным жильцам.

В шкафу крутится и поскрипывает диорама. Я опять будто наяву вижу белые невидящие глаза и в приступе раздражения придвигаю к шкафу стул, но, вынимая чучела, стараюсь их не рассматривать. Потом иду в какую-то пустую комнату дальше по коридору и прячу птиц под тряпками.

Мне сразу становится легче, хотя предвидение Айрис того, что я появлюсь в доме, и воспоминания о встрече с Эдвардом еще волнуют. При всей моей симпатии к Айрис она остается одной из причин беспокойства. Вспоминаю рассказ Эдварда о ее сомнамбулизме и гадаю, не она ли написала те слова у меня на окне. Надо запереть дверь, но ключ не проворачивается.

И когда Флора приносит поленья, я говорю:

– Попробуй закрыть замок. У меня не получается.

Она берет у меня ключ, но скоро качает головой.

– Не идет. Может, не тот ключ?

– Проверь, пожалуйста, есть ли у миссис Форд запасной.

– Вы хотите получить его сегодня на ночь?

– Да, пожалуйста.

Она внимательно смотрит на меня и уходит.

Чуть позже стук в дверь – запыхавшаяся Флора.

– Мы искали, миссис Стоунхаус, но запасного ключа от вашей комнаты нет.

– Вот как. – Я нервно смотрю на дверь. – Будешь внизу, попроси миссис Форд позвать слесаря.

– Да, мэм. – Флора переминается с ноги на ногу и не уходит. – Мне кажется, вам следует знать, Марша распространяет слухи про мисс Стоунхаус. Может, вам говорили, ее мать работала здесь еще при родителях мистера Стоунхауса.

– Я не знала. И что