Слезы в раю - Гамид Амиров

сторон. Арам и Вазген тоже неплохо стреляли, им выдали винтовки и посадили в месте, где перекрывалась дорога. Их задачей было не дать уйти противнику. Также вдоль дороги возле преграды расположились двое ливанцев, обладавших самым дерзким нравом. Все остальные рассредоточились за деревьями. Они все находились немного выше дороги, отчего позицию можно было считать стратегически удобной.

Теперь оставалось только ждать и надеяться, что никто другой не поедет. Рации группа решила не использовать, чтобы охрана генерала случайно их не засекла. Вся группа Марата была максимально скрыта и разбросана вдоль участка дороги.

Примерно в 4 часа утра раздался сигнал. Амбарцум, смотревший в оптический прицел, увидел кортеж. По договорённости он прокричал кукушкой сначала два раза – это означало, что объект едет. После паузы он прокричал ещё три раза, дав понять, что едет три машины.

Спустя несколько минут показались три автомобиля. Первым и третьим ехали открытые джипы, в каждом из которых сидели, кроме водителя и пассажира рядом, по трое солдат в открытом кузове. Это были те самые турки в элитном обмундировании с иностранным оружием. Было уже достаточно светло, чтобы разглядеть их. Они непринуждённо сидели, покачиваясь и зевая. В центре ехал чёрный джип «тойота-лэнд-крузер-200», полностью тонированный и, скорей всего, бронированный. Сомнений не было в том, что генерал ехал именно в нём вместе с двумя турецкими офицерами.

Чёткого плана у группы не было. Всё зависело от ситуации. В данный момент сыграла роль смекалка Патрика и глупость водителя «тойоты». Карабах всегда славился своим чистым горным воздухом, и водитель генерала, очевидно, желающий подышать им, ехал с приспущенным, буквально на четверть, окном. Патрик заметил это, и ему хватило времени, чтобы всадить ему в голову пулю. Это был первый выстрел, после которого спустя мгновение Амбарцум прострелил колесо первому джипу, которого повело, и уже не управляемая никем «тойота» врезалась в него. В то же мгновение с двух сторон послышались автоматные очереди. Турков начали обстреливать, не дав им опомниться. Конечно, хорошая подготовка и качественное оружие сыграли роль, но стратегическое положение турков было катастрофическим. Они были как на ладони у стрелявших, и в тот момент, когда охрана генерала сгруппировалась, их оставалось уже трое. Из «тойоты» никто не выходил. Сидевший в автомобиле солдат, перетащив труп водителя на своё место, пересел за руль и поехал вперёд. Троих солдат, прятавшихся за машинами, уложили снайперы. Оставался только автомобиль генерала, который нёсся в сторону перекрытой дороги. Когда «тойота» оказалась в поле зрения Арама, Вазгена и ливанцев, на неё обрушился град пуль. Поняв, что автомобиль бронированный, ливанцы кинулись на дорогу. Водитель в это время увидел деревья, лежащие поперёк дороги, и резко развернулся назад. У генерала и его друзей оставался только один шанс уехать обратно.

Ливанцы к тому времени уже были на дороге, как в принципе и все остальные. Но именно ливанцы начали выпускать автоматные очереди по колёсам с близкого расстояния. «Тойота» летела назад. Старые калашниковы сделали своё дело, колёса пробить удалось. Но автомобиль был рассчитан именно на военные действия и продолжал ехать на спущенных колёсах. Свернув, джип оказался в том же месте, где изначально и попал под обстрел. Но теперь здесь стоял Марат со своими друзьями, они в упор начали расстреливать «тойоту».

Автомобиль не выдержал такого количества пуль, что-то где-то отвалилось, из-под капота пошёл дым. Одно колесо деформировалось, руль заклинило, и машина, издав скрип, встала. Армяне тут же подбежали. Сопротивляться было уже бесполезно, но генерал Тагиев понимал, что ему светит. Вытащили водителя, открыли двери и на дорогу за ворот выволокли двух турков. Офицеры вели себя с достоинством, подобающе своим званиям, хотя страх на их лицах присутствовал.

Марат подошёл с другой стороны, и, открыв дверь, посмотрел на Закира.

– Ну что, дядя Закир, – улыбнулся он, – вот мы и встретились… в следующий раз!

Закир с презрением посмотрел на Марата:

– Вы всё равно не жильцы уже! Вас всех убьют!

– Не в твоём положении сейчас такое говорить, дядя Закир! – с издёвкой произнёс Марат.

– Ordu generali! Silah seslerini herkes duydu! Sheher'de kazanacağız[47]! – воскликнул один из турков.

– Onlar bizi oldurməyə cəsarət etməzlər! Mərkəz bizi goturəcək[48]!

– Какие мы самоуверенные! – улыбнулся Марат, и, повернувшись к говорившему турку, произнёс: – Bu durumda, once sizi idam edeceğiz[49]!

– Ах ты, змея армянская! – злобно крикнул Закир. – Ты всё понимал!

– И не только турецкий! – ответил Марат. – Я и арабский, и фарси знаю!

Турки начали ругать его на турецком. Марат не обращал внимания на их слова. Группа быстро обезоружила пленных, связали им руки, собрали оружие с убитых и спешно ушли в горы. Вся операция заняла у них около получаса, и они не понесли ни одной жертвы. Если даже выстрелы и слышали азербайджанцы, то уже было поздно. Отряд Марата спешно шёл вслед за проводником Вазгеном. Они вели пленных самого высочайшего уровня. Это была также огромная личная победа Марата. Он смог перехитрить и взять в плен этого самоуверенного дьявола. Теперь Марат шагал, невольно испытывая гордость от своего удачного осуществления плана.

4.7

– …Мы кидаем камни в турецкое дерево, сбивая отдельные листья, в то время как они рубят ствол армянский! И после этого мы заявляем, что турок вымрет, а армянин выживет? – Масис закрыл книгу и, сняв очки, посмотрел на Соню. – Человек, написавший это, настолько сильно понимал политику, что предугадывал, что будет спустя сто лет!

– Дядя Масис, а расскажите мне про него, – попросила Соня, запивая чаем конфету «Му-му». За время, проведённое здесь, она безумно полюбила эти конфеты именно арцахского производства.

– Расскажу, дочка! – кивнул старик. – Кофейку налей мне только.

Девушка мгновенно встала и отправилась варить кофе. Был первый день ноября. Вчера Степанакерт бомбили из установки «Смерч». Ракет было выпущено очень много. Также сильно начали атаковать соседний Шуши. Днём тоже шла бомбардировка, и становилось всё страшней и страшней. Людей в городе поубавилось. Кто-то погиб, кто-то уехал… Но основной костяк всё равно сидел в бомбоубежищах и молился. Большего женщины, старики и дети сделать не могли.

Соня принесла кофе, как раз подошёл и старый Гурген.

– Кофе сварить вам, дядя Гурген? – вежливо предложила Соня.

– Спасибо, дочка… Только выпил, попозже уже… – Он повернулся к Масису и спросил: – Ты слышал? Женский батальон добровольцев наших пошёл воевать! Девушки молодые… обучились и приехали из Армении. Представляешь?

– И много их? – удивился Масис.

– Не знаю, – пожал плечами Гурген. – Не пойму, зачем всё это?

– Это, конечно, верх героизма! – воскликнула Соня с восхищением. –