Слезы в раю - Гамид Амиров

– Он не боится никого и ничего… – сказал Левон. – И раз он тут, значит, наш пост на особом контроле… Значит, скоро они начнут нас закидывать градом ракет…

– Его зовут Закир? – тихо спросил Марат.

– Да, генерал Закир Тагиев. А ты его знаешь? – уточнил Левон.

– Да, – кивнул Марат. – Лично знаком!

– Ничего себе?! – удивился Левон. – Москва, видать, всех в кашу смешала…

– Ещё как, – задумчиво согласился Марат. – Он дядя моего друга. – Он осёкся, но всё же сказал: – Близкого друга!

Левон молчал, молодые солдаты и Самвел изумлённо посмотрели на Марата, но он не растерялся, а, напротив, немного вызывающе добавил:

– Лучшего друга!

– То есть в Москве, – вдруг заявил Самвел. – Твой лучший друг – племянник азербайджанского генерала?

– Да, – невозмутимо ответил Марат. – А что такого?

– Ты мой брат! – продолжал Самвел. – Но я… я никогда не знал об этом…

– Ты знал! – не согласился Марат. – Я говорил неоднократно, что мы дружим… У меня друзья и азербайджанец, и грузин, и армянин… нам нет дела… до войны… мы в Москве родились и живём там!

– Марат! – обратился к нему Левон, по-отечески положив руку на плечо. – Ты молод, ты не видел того, что видел я, и даже того, что видели ребята, живущие здесь. Поверь мне, племянник Закира Тагиева, даже троюродный, никогда бы не стал армянину другом. И не потому, что парень плохой. Я знаю многих хороших ребят и никогда не скажу плохо за нацию. Но тут другое. Его семья никогда бы не позволила ему дружить с армянином. Поверь мне.

– Я с этим разберусь, спасибо за совет, – вежливо, насколько это возможно, ответил Марат. – Я знаю, что этот Закир ненавидит нас. Я заметил это в споре с ним, когда в гостях у друга был… Но тогда я был не готов. – Марат закинул за плечо автомат и добавил: – А теперь я уже не смолчу!

– У тебя не будет больше возможности поговорить с ним! – заверил его Левон. – Не дай Бог, чтобы эта возможность у тебя была… Такое возможно, только находясь у них в плену.

– Посмотрим, – усмехнулся Марат. – За последний месяц столько всего произошло, что я уже ничему не удивляюсь…

4.4

С азербайджанских позиций шёл миномётный обстрел. Взрывы слышались повсюду. Армяне сидели в блиндажах, ожидая приказа к огню. Ночь была тёмная, недавно полученные тепловизоры, которые прислал Альберт с друзьями, оказались как нельзя кстати.

Наконец пошла азербайджанская пехота, тем не менее миномётный обстрел, подкреплённый ещё и гранатомётом, продолжался.

Один из ливанцев занял место за пулемётом и открыл огонь. Вылезли и остальные. Оборонительный огонь армяне вели в основном из калашниковых. Патрик и Амбарцум, оставшиеся снайперы, поочередно убивали из своих винтовок.

Но враг шёл и шёл. Очевидно, это были арабы. Сирийские наёмные боевики, как заговорённые, шли под пули и падали лишь после попадания минимум пяти, а то и десяти пуль. Всё выглядело как в голливудском фильме про зомби. Левон отдавал распоряжения, бегая по траншее, не обращая внимания на взрывы и пули вокруг. Пару раз азербайджанские минные снаряды разорвались, убив арабов, но, судя по всему, это никого не интересовало, 10-й пост хотели вымотать. Автоматы Калашникова перегревались, от чего теряли баллистику. Но запас боеприпасов у армян ещё оставался. Пусть оружие и было старое, не такое совершенное, как у противника, но имелись запасные автоматы. Усталости молодые добровольцы уже и не чувствовали. Их эйфорию подпитывало не наркотическое средство, как у арабов, а чувство самосохранения. Все понимали: сдай они пост, умрут сами, а следом – их семьи. Потому стоять были готовы до конца.

В процессе боя многие вышли из окопов, чтобы уничтожить больше врага, желая перейти в контрнаступление. И большая их часть уже была убита или ранена, но врагов было намного больше маленькой кучки добровольцев. Одного молодого паренька по имени Саркис арабы схватили и поволокли в свой лагерь. Но живым довести его им не удалось. Уже почти возле их поста они его застрелили, устав с ним бороться.

Уже рассвело, когда атака прекратилась.

У армян были значительные потери. Пятеро убитых и семь раненых. С другой стороны погибшие исчислялись десятками. По примерным оценкам – около 70 убитых. Трупы валялись на поле. Среди них лежал и молодой Саркис. Он не был добровольцем, его изначально командировали из Армении. Простой девятнадцатилетний мальчишка, служивший в армии. Десятый пост занимали именно такие ребята. Теперь же их осталось лишь несколько человек.

В траншее все – полуживые, измотанные и грязные – помогали раненым, складывали оружие и наводили порядок.

Марат сидел опершись на свой автомат. Лицо его было всё в копоти и ссадинах, на левом плече форма разорвана, и оттуда выступала кровь. Пуля лишь поцарапала его, ему повезло. Он думал и не мог понять: каков же план у врага? К чему была эта ночная вылазка?

Подошёл Левон:

– Живой ты, востоковед?

– Живой! – криво улыбнулся Марат. – Командир, скажи, как ты думаешь… к чему эта вылазка была?

– Чёрт их знает, этих дьяволов, – проворчал он. – Ни регулярных войск, ни турков не было… Они только пушечное мясо, их отправили, и всё… То ли перед генералом хотели показать, как нас легко возьмут арабы… то ли просто решили нас измотать вначале арабами, а позже вывести элиту. Да и избавиться от наёмников им тоже нелишне… платить не надо…

– А это, кстати, похоже на правду! – заметил Марат. – Генерал приехал, надо же деньги платить наёмникам… Возможно, он и привёз эти деньги! А чтобы им не платить, отправил их в бой… Очень вероятно!

– Да… может, и так, – пожал плечами Левон.

Марат продолжил свой анализ:

– Если бы они хотели нас выбить отсюда, наверное, уже на нас шли бы турки! Их там, я думаю, немало…

– Турки нас сожрали бы быстро, – тихо произнес капитан. – Скажу тебе откровенно… Там их, во-первых, очень много, а во-вторых… смотреть надо правде в лицо! Турецкая армия – это войска, обучающиеся на военных базах НАТО, а не в институте востоковедения! Вот и думай!

– Так что же они не идут? – спросил Марат.

– Я думаю, причина лишь в одном. – Он окинул взглядом траншеи. – По виду нашего укрепления нас тут как минимум сотни три-четыре! При этом у нас стратегическое преимущество – мы сверху! Им не хочется терять много людей, а ещё больше терпеть поражение! Если они проиграют нам этот бой, дорогу они уже точно никогда не получат… А тут изматывают нас… при случае, ждут хорошего