Слезы в раю - Гамид Амиров

– Я тут подумал, командир! – оживился вдруг Марат. – У меня идея! Давай заберём труп нашего парня, чтобы похоронить как положено?

– Ну, по-любому его потом заберём… Обмен мёртвыми будет при определённых договорённостях. Просто ещё не время…

– Нет-нет, ты не понял, – вскочил вдруг Марат. – Я говорю, сейчас заберём. Я всё беру на себя! Это считай что разведка.

– Ты больной? Турки не подпустят тебя к себе… Они убьют тебя. Это турки! Они не соблюдают никакого этикета и не держат слово…

– Я всё беру на себя! – уже не слушая его, твердил Марат. – Я обязан посмотреть в глаза генералу. Мне только помыться надо, и всё расскажу…

4.5

Марат шёл к азербайджанскому посту, держа в руках огромный белый флаг. Он предварительно привёл себя в порядок и выглядел относительно опрятно и свежо.

На посту Патрик и Амберцум, прицелившись, смотрели через оптику, готовые в любой момент нажать на курок. Левон, Самвел, да и почти все остальные наблюдали за происходящим в бинокли.

Марат пошёл без оружия, и, естественно, был большой риск, что его убьют, а ещё хуже – возьмут в плен. Конечно, на Марате был бронежилет, да и снайперы были готовы прикрыть его. Но в случае провала плана шансы выжить сводились к минимуму.

Тем не менее Марат сам вызвался и не поддался на уговоры отменить эту идею.

Когда до поста оставалось около 30 метров, послышался крик:

– Стой!

Марат замер как вкопанный, держа двумя руками белый флаг. Его лицо было спокойно, но на лбу выступили капельки пота. Тот же голос азербайджанца вдруг прокричал:

– Sən kimsən? Nə istəyirsən[43]?

Марат сделал вид, что не понял, хотя прекрасно понимал, о чём его спросили. Он лишь громко ответил на русском:

– Я не понимаю на вашем… Я без оружия! Хочу поговорить с главным…

Раздались смешки, уже можно было разглядеть стоящих в окопе азербайджанцев и турков, с презрением смотревших на парламентёра.

– Зачем главный тебе? – спросил тот же голос. – Кто ты такой, что с главным говорить хочешь?

– Я солдат, доброволец… – ответил Марат. – И я знаю, что среди вас есть офицеры… люди чести… я парламентёр, пришедший к вам без оружия…

– А может, ты шахид? – выкрикнул азербайджанец.

– Я армянин! – ответил ему Марат. – Я не могу быть шахидом…

– Можешь! Армяне все шахиды! Пришли за своей смертью!

В окопе засмеялись, Марат продолжал стоять, не выражая эмоций.

– Ну, ладно! – воскликнул с издёвкой азербайджанец, – Снимай с себя одежду… чтобы мы увидели, что на тебе нет пояса.

Марат стоял. Он думал, как поступить в данной ситуации. Развернуться и уйти? Тогда он, во-первых, может стать жертвой, так как в него начнут стрелять, а во-вторых, получится, что он не достигнет своей цели. Но и раздеваться было унизительно и рискованно. Тогда он станет простой мишенью. Хотя если уйдёт и так превратится в мишень, пусть даже и в бронежилете, но всё равно… Они могут прострелить ему ноги, или их снайпер пустит ему пулю в голову… «Лучше уж в голову, чтобы не мучиться» – подумал Марат, но пресёк сам себя. Надо достичь своей цели. И так, и так могут убить, но он сделает то, что задумал! Он бросил флаг и поднёс руки к груди:

– Я снимаю одежду! – предупредил Марат врагов.

– Что он делает? – возмутился Самвел.

– Они заставили его раздеться, – ответил ему Левон. – Ох, востоковед! Ну и дел он сейчас намудрит. Лишь бы не убили…

– Не должны! – отозвался кто-то. – Он не нервный… не психанёт, самообладание имеет…

– Они таких как раз не любят! – выкрикнул ещё кто-то.

– Отставить! – скомандовал Левон. – Всем наготове быть!

Марат тем временем разделся до пояса, оставшись лишь в майке, военных штанах и ботинках. Он поднял руки и крикнул:

– Я чист! Могу подойти ближе?

– А зачем тебе подходить ближе? Тебя и так слышно! – ответил ему Закир.

У Марата забилось сердце, он узнал этот голос. Это был он! Этот демон с маниакальным взглядом. Сглотнув, Марат громко сказал:

– Хочу поприветствовать вас… дядя Закир! Посмотреть, вы ли это? Ну и поговорить…

В окопе сразу зашушукались, Закир молчал. Тогда Марат продолжил:

– Или вы выходите ко мне… Я даю слово, что стрелять никто не будет… с нашей стороны…

– А кто тебе сказал, что я боюсь собак? – засмеялся Закир.

Марат уже видел его. Генерал вышел из-за укрытия и крикнул:

– Подойди ближе! Меня ещё ни один армян дядей не называл… Посмотрю, что за смельчак…

Следом за генералом вышли ещё два офицера. Все трое одеты в хорошую форму, уверенные в себе и подтянутые. Позади них сгруппировались несколько солдат. Очевидно, это была охрана, они резко отличались от тех, кто сидел в окопах. На них была дорогая экипировка и в руках иностранное оружие.

Марат приблизился. Когда он оказался в нескольких метрах от Закира, его взору предстала вся картина вражеского укрепления, насколько это было возможно. Но это ему было не интересно, Марат не был военным и не мог трезво оценить уровень подготовки врага. Зато он смотрел прямо в глаза человеку, который впервые в его жизни дал ему понять то, что у армян есть враг. Сейчас уже Марат это понимал лучше, чем в тот день, когда первый раз увидел Закира.

– Кто ты? – надменно спросил Закир. – Что тебе надо? И какое ты имеешь право называть меня дядей?

Марат глубоко вздохнул, ему предстояла нелёгкая беседа:

– Я пришёл договориться… Мы хотим забрать труп нашего парня, погибшего в бою и лежащего на вашей территории.

– Тут везде наша территория! – перебил его один из офицеров, и все засмеялись. Марат же пропустил это мимо и продолжил: – В обмен мы отдадим ваших погибших…

Закир кивнул:

– Остальные вопросы! Отвечай!

– Кто я такой? – Марат усмехнулся. – Вы меня забыли… Я друг вашего племянника Эльчина из Москвы… Мы виделись у него дома… Помните?

Генерал впился глазами в Марата и спустя пару секунд ответил:

– А-а-а… Вспомнил! Друг Эльчина? Который пришёл гадить и убивать на земле Эльчина! Ну в принципе… ты армянин, другого тут не дано…

– Bunu yanına al! Onunla oynayalım ve sonra onu oldurelim[44]! – воодушевлённо воскликнул один из офицеров.

Марат понял, что тот сказал, но не подал виду. Ни одна жилка на его лице не шелохнулась. Он также понял, что эти два офицера турки. Это был чистый турецкий язык. И Марат в одно мгновение, осознав происходящее, пошёл ва-банк. Он хотел дать понять туркам, что не понимает их языка. Зачем? Этого он не знал, но