Слезы в раю - Гамид Амиров

после геноцида. Армян было и так уже мало, они перебили бы всех! Потом, после победы СССР, уже перебитую и полупустую Армению просто разделили бы между республиками. Большая часть стала бы Азербайджаном, меньшая – Грузией. Армянский вопрос кончился бы раз и навсегда! Мы превратились бы в цыган. Предвидя такой расклад, Нжде пошёл на переговоры с немцами и хотел, чтобы они признали армян «арийцами», чтобы в Армению зашли не турки, а немцы! Нжде спасал армян от неминуемой гибели. Он не шёл конкретно против русских или против коммунистов, он просто искал тех, кто защитит нацию от турок. И в те времена он понимал, что во имя спасения, надо идти на всё! Понимаешь?

– Да! – согласилась Соня. – Я только не понимаю, где сейчас эти Нжде все? Куда они делись?

– Сейчас войну и войной назвать тяжело… – разочарованно произнёс Марат. – Я не понимаю, что происходит! Мы сидим на посту, напротив нас враг. Сами мы напасть не можем, их больше раз в двадцать, и вооружены они лучше. Но вот чего они ждут, я не пойму… Мне кажется, что есть какая-то договорённость… Не знаю, в общем…

– Любимый! – нежно, с мольбой произнесла Соня. – Я умоляю тебя… береги себя!

– Берегу, куда же мне деваться… – засмеялся он. – Тебя же должен кто-то вернуть домой!

– И сыновей двух сделать! – шутливо воскликнула она.

– Это обязательно!

– Двух царей! – улыбалась Соня. – Тигран и…

– И Азат! – твёрдым голосом сказал Марат. – Мы первого сына назовём Азат! В честь моего друга! И дай Бог, чтобы мой сын, хотя бы на четвертинку был таким, каким был Азат…

4.9

Уже было утро, но ни Марат, ни Левон так и не спали. На позициях было спокойно, пленные тоже сидели тихо.

Около 11 часов Левон позвал Марата к себе в блиндаж.

– Мне пришло сообщение из центра, – серьёзным тоном сказал он.

– И? – с волнением спросил Марат.

– Вечером приедет машина… Приказано передать конвою пленных в целости и сохранности.

– Вот и ответ! – воскликнул Марат.

– Нет, это не ответ, – продолжал капитан, – сказали, что им нельзя причинять вред и категорически запрещено допрашивать. Ты понимаешь? Вот ответ! Нельзя допрашивать! Что мы можем узнать? Военную тайну?

Он злобно посмотрел на выход и, эмоционально жестикулируя, сказал:

– Да! В этом, в принципе, ничего плохого нет… Центр всегда забирает пленных… Но с какой целью? Допросить, судить, обменять…

– И отпустить! – добавил Марат.

Левон ухмыльнулся:

– Я бы не обратил внимания и отдал бы его… если бы ты не слышал их разговор и… и если бы… война шла по-другому… А я не знаю, что там! Я… я не могу ослушаться приказа… но понимаю… что его могут отпустить. Он слишком большая шишка. А наши ребята гибнут…

– Командир! – решительно обратился к нему Марат. – Позволь, я скажу?

– Говори! – кивнул Левон.

– Я человек новый на войне… да и вообще тут… Но я понимаю, что этот генерал достоин только одного – смерти! Я не жестокий и не мстительный… И я не считаю, что… надо его казнить за его поступки. Это судить не нам, а, в первую очередь, Богу и тем, кого Бог поставил на земле быть судьями… Но я считаю, что его нужно ликвидировать как военную единицу врага, чтобы он не убил ещё больше наших ребят. Может, сам Бог и послал его к нам в руки для этого? Вы представьте себе, если его отпустят, даже обменяв на кого-то, скольких он ещё убьёт? Десять, двадцать, сто? А может, тысячу людей? Он военный преступник и покуда попал в наши руки… – Марат сглотнул и тихо продолжил, – мы должны его убить сами. Ради памяти о наших друзьях и ради спасения жизней нашего народа!

Левон, не отрываясь, пристально смотрел на Марата. Он как будто слышал, что творится в душе этого парня, ещё недавно сидевшего за книгами, а сегодня выступающего инициатором убийства. И Левон понимал, насколько трудно Марату даётся принять такое решение, которое, безусловно, является справедливым, но уж никак не гуманным.

– Ты хочешь убить пленного? – с интересом спросил Левон, гадая, что на это ответит Марат.

Ответ не заставил себя ждать:

– Да! – без тени сомнения ответил парень. – Я придерживаюсь мнения тех наших предков, которые на собрании партии «Дашнакцутюн» выносили приговоры организаторам геноцида! Я считаю, что только поступая решительно и жестко, армяне смогут противостоять туркам! Мы не должны, мы обязаны ликвидировать и его, и всех, подобных ему людей, тогда, когда у нас появляется такая возможность! При этом не определяя их как людей, а определяя как опасную боевую единицу! Таково моё мнение! Можете отдать меня за это под трибунал… но я его не изменю!

Левон улыбнулся и покачал головой:

– Помню, когда ты только пришёл… Эта война никого так не поменяла, как тебя! Никто никого под трибунал не отдаст… – Он задумался на несколько секунд и продолжил: – Возьми с собой Арама и молодого паренька… Вазгена, тот, что местный. У нас ребята надёжные, но… лучше сделать всё аккуратно и без шума. Приведёте генерала ко мне сюда, а там… Дальше, в общем, скажу.

Марат кивнул и вышел из блиндажа. Быстро нашёл Арама и Вазгена, и спустя пятнадцать минут Закира уже вели к капитану. Никто из солдат, видевших их, ничего не спросил. Никому не было дела до пленного.

Левон вышел первым и приказал ребятам следовать за ним. Они ушли в лес, ведя за собой генерала. Зайдя поглубже, капитан остановил весь кортеж на небольшой красивой полянке. Остановившись посередине ровной площадки, они оказались в месте, где росли лесные розы. Аромат свежести и благоухание цветов вызывал небольшое головокружение.

Левон и Марат повернулись лицом к генералу, Арам с Вазгеном стояли позади него. Закир понимал, что происходит что-то опасное и не входившее в его планы, но вёл себя спокойно.

– Генерал! – обратился к нему Левон. – Ты офицер, солдат, мужчина… Ты мог воевать, как воюют настоящие войны, но ты поступал всегда подло! Ты убивал женщин и детей, ты резал невинных мирных жителей, и ты, даже не желая вести честный бой, сжёг фосфором в лесу наших ребят… Мы не будем продлевать твою жизнь! Мы приговариваем тебя к смерти, здесь и сейчас! Перед этим ты можешь что-то сказать… может, покаяться или прощения попросить… не у нас, у Бога. За всё зло, что ты делал.

Закир молчал. Он с усмешкой окинул взглядом Левона и перевёл свой взгляд на Марата:

– Вы решили стать палачами? – Он вдруг засмеялся. – Ха-ха-ха! У вас это не очень