Слезы в раю - Гамид Амиров

получается… За преступления меня судите? Вы? Подлые собаки! – Он презрительно посмотрел на Марата. – Вот ты, гнида! Ты сидел со мной за одним столом… жрал и пил в доме моего брата! И после того, как ты подло меня убьёшь, как крыса, ты пойдёшь снова в дом моего брата, будешь улыбаться и жрать? Какие же вы подлые! – Генерал с отвращением смотрел на своих палачей. – Вы мне рассказываете об убитых мирных жителях? А Ходжалы? А столько азербайджанцев остались из-за вас без домов? А те семьи, которые жили в Карабахе? Да вы ничтожества!

Он эмоционально мотал головой и дёргался. Арам, надавив ему на плечи и стукнув сзади по ногам, усадил генерала на колени.

Марат с равнодушным видом опустился на корточки напротив Закира и, смотря ему в глаза, произнёс:

– Я скажу вам так, дядя Закир…

– Не называй меня дядей, змея паршивая! – перебив, провизжал генерал.

– Буду называть! – усмехнулся Марат. – Вы же дядя моего лучшего друга! Значит, я имею право вас так называть… Моему другу не повезло с вами, но… я думаю, как и у любого человека, хорошие качества в вас тоже есть. Я не собираюсь кого-то оправдывать или что-то вам доказывать. Идёт война… и она идёт уже очень долгие годы. Мы все четверо тут армяне! Мы любим свой дом, свою землю, хоть и живём в другой стране… Возможно, я никогда больше не увижу своего друга Эльчина… но хочу, чтобы вы знали! Тот Эльчин навсегда останется братом для того Марата… Мы умели дружить! Но сейчас такие, как вы, разрушили это! Такие, как вы, не позволили быть миру и не позволите никогда. Потому что в вас живёт только злость и зависть… Вы говорите, что я жрал в вашем доме? Но я относился и отношусь с уважением к семье Эльчина, к его родителям… лишь только поэтому я и сидел с ними за столом тогда! А вот вы сидели тогда там и с присущей вам злостью поливали грязью евреев, благодаря которым вы сейчас воюете, имея лучшее оружие, и благодаря которым ваш брат в Москве зарабатывает деньги и как раз жрёт, сидя с ними за столом, при этом презирая их! Такова ваша сущность! Возможно, ни один из нас не выживет в этой войне… Но пока мы живы, самое благое дело, которое мы можем сделать, это казнить вас! Так же, как когда-то Тейлерян казнил Талаата-пашу… Я понимаю, что вам обидно погибать вот так… Конечно, вы хотели ещё убивать… но ваша игра окончена, господин палач!

Марат встал, Закир, уже собрав свою волю в кулак, с отвращением посмотрел на всех и сказал:

– Вы никогда не победите! Запомните это! Ни-ко-гда! Убьёте меня, придут другие… Вы вечно будете страдать и рано или поздно армян не останется на земле! Вы сами не знаете, что турки давно поняли ваше слабое место! Это вы же! Ваши же будут продавать вас! И вы вымрете! А я ни о чём не жалею! Я к вечеру должен был быть на свободе… Но лишь с одной целью – убивать вас! Ну ничего… придут другие и доделают то, что начал Энвер-паша и Мехмед Талаат… Ничего…

– Он даже перед смертью ничего не понял в этой жизни! – с сожалением произнёс Арам.

– Отправляйся в ад, к своим палачам! – подытожил Левон и, достав пистолет с глушителем, выстрелил в шею Закира. Лицо генерала перекосилось, выражая лишь злость и презрение. Он попытался что-то сказать, но у него изо рта брызнула кровь. Рефлекторно хватая воздух, он стал задыхаться, глаза закатились, и генерал Закир Тагиев упал мёртвым лицом в землю.

Левон вытащил сигарету. Закурив её, он посмотрел на своих помощников.

– Арам, проверь у него пульс, если он мёртв, развяжите его руки и заберите эти верёвки с собой…

Ребята быстро выполнили приказ командира, убедившись, что пленный мёртв, Левон, перед тем как отправиться назад, сказал:

– Для всех, кто спросит, без исключения! Вы его привели ко мне, он умудрился развязать себе руки и пытался бежать! Мы его догнали и убили при попытке к бегству!

– А двое турков? – спросил Вазген.

– Вечером за ними приедут и заберут… – ответил Левон. – С ними пусть поступают как хотят! А с этим мы обязаны были сделать то, что сделали! Арцах – земля армян, и любой армянин, поймав такого палача, должен его ликвидировать! Во имя своего народа!

4.10

Конвой приехал вечером. Левон доложил в центр, что при попытке побега одного из пленных убили. Двух других отдали без проблем. На негодование высшего командования за то, что не уберегли пленника, сказать было нечего. У солдат был устав, и находились все на войне.

Марат нашёл Самвела, который сидел под деревом в стороне от окоп. Вид у него оставлял желать лучшего. У Самвела явно была температура выше 38 градусов, но он старался не подавать виду.

– Сам! – обратился к нему Марат. – Брат, тебе в госпиталь надо!

– Я не уйду! – покачал головой парень. – Тебя Левон подослал, я понял… Но пока я в состоянии стрелять, я не уйду…

– Брат, у тебя нога в плохом состоянии… тебе нужно…

– Ничего мне не нужно! – перебил его Самвел. – Я до последнего вздоха своего буду находиться здесь! Мы потеряли нашего брата… Я не уберёг его… Азата нет с нами, как я могу уйти?

Марат сел рядом с ним, облокотившись о широкий ствол дуба, и с грустью произнёс:

– Брат! Мы ему уже ничем не поможем, а сделав себя инвалидом, ты тем более не сможешь помочь никому. У тебя жена молодая… Сам, брат мой! Тебя Бог сохранил, чтобы ты остался жив для своей семьи…

– Зачем? – вдруг резко воскликнул Самвел. – Зачем Бог так поступил с Азатом? Ты можешь мне ответить? – У Самвела на глазах появились две слезинки, было видно, что он на грани срыва. – Он всю жизнь… бедолага был. Сирота… И зачем его? Почему?

Марат молчал. Он и сам часто задавал себе этот вопрос, но в силу своей природной тяги к размышлениям Марат пытался как-то объяснить данные повороты судьбы. Он помолчал немного, подумав, что ответить другу, и тихо произнёс:

– Когда я учился… ещё на втором курсе, у нас один одногруппник… симпатичный, способный парень… в общем, он умер от какой-то там… ерунды. Аппендицит, перитонит… что-то такое. Мы все в шоке были, и наш препод один… Он видел, что весь поток сидит хмурый, и препод тот знал почему. Он лекцию начал с одной