Крым-42. Керченско-Феодосийская операция - Александр Валериевич Неменко

По 44-й армии данные не поступали.

По устному донесению командира 157-й СД дивизия, ведя наступление на восточные скаты Окопной горы (отм. 66,3) потеряла до 60 % личного состава. Как указано в оперсводке «Противник на высоте 66,3 (гребне) имеет сильный опорный узел, оплетенный проволокой с наличием минного поля и хорошо замаскированной и организованной системой огня. Правофлагнговые части сильно фланкируются со стороны Кой-Асан. Тяжело ранен командир 633 СП»[100]. Как указано в той же сводке батальоны 404 СД атаковали выс. 56, 5, но попали под сильный минометный и артогонь. Батальоны имея значительные потери отошли. Из строя выбыли два командира батальона, убит командир 643 СП, тяжело ранен комиссар полка. 63-я ГСД атаковавшая в направлении на Дальние Камыши, продвижения не имела и потеряла 665 человек. За два дня боев 24-й танковый полк потерял 10 танков, в 126-м ОТБ вышло из строя 6 машин. Неисправны 12 танков 54 ТП.

В результате боя 28.02 линия фронта приобрела причудливые очертания. На правом фланге советские части оттеснили румынские части на запад, к болоту, но в центре советских позиций длинным и узким клином воткнулись позиции немецкой 46-й ПД, занимающей опорные пункты Харциз-Шибань и Кой-Асан, находящиеся друг за другом.

Войска Севастопольского оборонительного района 28.02.42 г. продолжали наступление в 3 и 4 секторах, но в 21 час поступила шифровка из штаба Крымского фронта (№ 0534/ОП), адресованная «командующему Черноморским флотом», некоторые строки из которой стоит процитировать: «26.02. Приморская армия, вопреки моему приказу, перешла в наступление 2 сектором «с целью улучшить позиции в районе безымянной высоты запади. Чоргунь». Итоги данного наступления – излишние потери. Данное наступление не предусматривалось ни директивой HP 0350/ОП, ни утвержденной мной директивой ЧФ HP 06/ОП, ни боевым приказом HP 045… Кроме того, утверждая директиву ЧФ HP 06/ОП указывалось наступление на участке четвертого сектора вести только с демонстративной целью… однако и это указание осталось невыполненным…». Странно, но в директиве 06/ОП, указывалось, что дату начала наступления должно было определить командование СОР самостоятельно.

Видимо, эта шифровка и стала роковой для частей 3 сектора Севастопольской обороны. Наступавшие части 345-й и 25-й СД, неожиданно прорвавшие линию обороны немцев в районе плато Мекензиевых гор, были брошены на произвол судьбы. Наступление, по инерции, еще продолжалось 1.03, но уже 2–3 марта наступила развязка, послужившая причиной больших потерь в дивизиях. Так, косность мышления командования фронтом или непредоставление информации командованием СОР послужили причиной гибели и пленения большого количества защитников Севастополя. Директива имела целью сократить потери, но стала причиной их увеличения. Но это тема для отдельного исследования.

Если ненадолго обратиться к истории обороны Севастополя, которая тесно связана с историей Крымского фронта, то всплывет еще одна загадка.

Как указывает бывший комендант БО Севастополя П.А. Моргунов: «В 18 час. 40 мин. 28 февраля из Севастополя вышел отряд кораблей в составе двух тральщиков и четырех сторожевых катеров с задачей высадить демонстративный десант в районе Алушты с целью отвлечь силы противника. Для артиллерийской поддержки десанта был выделен отряд кораблей в составе крейсера «Красный Крым» и эсминцев «Железняков» и «Шаумян» под командованием капитана I ранга В. А. Андреева. Ночью при высадке десанта противник оказал сопротивление. Было засечено много огневых точек, которые были подавлены огнем кораблей артиллерийской поддержки. Десант успешно провел демонстрацию и разогнал охранявшие побережье румынские части. К 4 час. утра отважные десантники благополучно произвели посадку на корабли и в полдень 1 марта вернулись в Севастополь»[101].

Сомнения в достоверности этой информации возникли при расчете времени, необходимого для проведения этой операции. Операция при всем желании не укладывалась во временные рамки.

Документы Крымского фронта дублируют информацию о десанте «Десантный отряд в составе ТЩ № 22 и 27 и 4 СКА в ночь на 1.3 при огневом противодействии противника, высадил в районе Алушта демонстрационный десант. Отряд корабельной поддержки в составе крейсера и двух миноносцев вел огонь по батареям противника в районе Алушта, обеспечивая высадку»[102]. Все вроде бы совпало, но сомнения оставались. Все дело в том, что даже в случае следования каравана кораблей с максимальной для них скоростью, времени для высадки десанта не хватало. Расчет показывал, что времени хватало только на подход и отход крейсера и эсминцев. Тральщики в график не укладывались.

Ответ удалось найти в немецких документах. В утренней сводке 11 армии указано: «Около полуночи, корабельной артиллерией были обстреляны Алушта, Куру-Узень, Судак, Корокель. В 2.55 три боевых корабля приблизились к Алуште на 1700 метров, но были отогнаны нашим огнем». Вот и вся высадка…

А обстрел Дальних Камышей, Корокель, Судака и Алушты действительно был. В документах фронта указано, что эскадра в составе крейсера, трех эсминцев и лидера обстреливала указанные населенные пункты.

По данным журнала боевых действий 51-й армии, 1 марта 1942 года части армии закрепились на захваченных рубежах, подтягивая тылы, и ведя «частную наступательную операцию по овладению выс. 28, 2, Корпечь и Кой-Асаном»[103].

В донесениях 42-го немецкого корпуса указывается, что «начиная с 7.30 утра следуют непрерывные атаки, поддерживаемые танками… против д. Корпечь и высоты 28.2. Около 11 часов высота 28.2 была оставлена. Группа Мюллера (105-й ПП) подчиненная 46 ПД, удержала д. Корпеч. Взорваны три орудия 1-го дивизиона 814-го тяжелого артполка и 12 румынских 7,62 см орудия»[104]. Противник указывает, что в ходе атаки были подбиты 12 советских танков. Для удержания линии обороны, 42-му корпусу были приданы 13 штурмовых орудий 197-го дивизиона.

30-й немецкий корпус в дневном донесении указывает лишь атаку двух рот на высоту 66,3, поддерживаемую двумя танками[105].

Противнику нужно было продержаться совсем немного: подходила 28-я легкопехотная дивизия, а передовые части 22-й танковой дивизии находились уже в районе Берислава. 28-я дивизия (егерская) имела всего два полка (83 и 49-й) и ее артполк имел более слабый состав (два дивизиона имели всего по две батареи, оснащенные горными орудиями), но это была крепкая кадровая дивизия. Советское командование явно опаздывало.

В статье, «Мы закатим немцам «большую музыку». Наступление на Крымском фронте» указывается: «К 2 марта войска фронта потеряли в безуспешных атаках 93 танка. В тот же день Д.Т. Козлов принял решение закрепиться на занятых рубежах и «перейти в наступление, когда подсохнет почва». После первого неудачного наступления в 39-й танковой бригаде осталось 2 КВ, 6 Т-34 и 11 Т-60, в 40-й танковой бригаде – 2 КВ, 7 Т-34 и 21 Т-60, в 229-м танковом батальоне – 4 КВ. Выведенные из Ирана легкие танки Т-26 различных