Книга белой смерти - Чак Вендиг

себе. – Эта проблема для будущего. А сейчас просто сиди здесь, смотри на океан, на костер и на звезды».

Но девушка постоянно озиралась на берег. Там стояли две машины. Жилой фургон ее отца и прицеп ЦКПЗ, рядышком. Два темных силуэта с горящими окнами. Отец сказал, что собирается вздремнуть. Разумеется, он не присоединился к ним. Он здорово растолстел, постоянно сидя за рулем. По сути дела, он превратился в шофера и слугу Пита Корли. Рок-звезда интересовал его больше, чем родная дочь.

«Ну, придурок, скоро ты станешь дедом.

Шана, не думай об этом!

Хорошо, Шана.

Шана, ты разговариваешь сама с собой.

Блин!»

Марси было плохо. По ее словам, она находилась слишком далеко от стада, и это не только тревожило ее. Она сказала, что «сияние больше ее не защищает», что бы это ни значило. Похоже, ее мучили сильные боли – грузное тело как-то уменьшилось, словно сжавшись само в себя. Ей предложили вернуться, но Марси решительно отказалась.

– Нет, нет, мне следует немного отдохнуть, побыть какое-то время вдали от дороги. – Она натянуто улыбнулась. – А вы говорили с женой и детьми? – спросила она у Пита.

– Нет, – ответил тот. Угрюмая синяя маска у него на лице окрасилась в оранжевый цвет, когда он склонился к огню. – Похоже, они полностью со мной порвали. Я сделал свой выбор. – Отобрав бутылку у Мии, Пит отпил большой глоток.

– По крайней мере, у вас кто-то есть, – сказала Марси. – У меня больше никого не осталось. Мой отец умер от рака прямой кишки. Еще раньше умерла мать, от рака груди. Детей нет. И мне не нужны ни любовь, ни секс. Так что…

– Избавьте меня от саги о страданиях! – поморщился Пит.

– Я имела в виду совсем другое, – сказала Марси.

– Он прав, – подхватила Мия. – Я терпеть не могу, когда люди себя так ведут. Это как: «О, сегодня околела моя кошка», а кто-нибудь говорит: «Ну, могло быть и хуже», и все начинают выкладывать разное дерьмо, не имеющее никакого отношения к сдохшей кошке.

– Я имела в виду совсем другое!

– Заткнитесь же наконец! – рявкнула на них Шана. Все повернулись к ней, и она закатила глаза. – Хреново всем, каждому по-своему. Мир превратился в мышиное дерьмо. Можно сказать, в буквальном смысле, поскольку эта «белая маска», я так понимаю, от летучих мышей? Как бы там ни было. Я просто хочу сказать, что можно просто не ворчать друг на друга, Вечер теплый. На небе красивые звезды. Ласково плещется океан. Неужели нельзя просто… не заниматься… всем этим?

– О, твою мать, – пробормотал Пит, – я это заслужил!

– Никто не заслуживает ничего подобного, – возразила Марси.

– Я изменял Лине. И это не образное выражение, вроде: «О, я изменял ей с рок-н-роллом!» Я хочу сказать, я в буквальном смысле трахался с другим человеком. Со многими другими людьми, на протяжении долгих лет. Некоторых из них я даже любил, отдавал им свое сердце. Словно жестокий идиот.

Поднеся бутылку ко рту, он отпил еще глоток. Мия отобрала у него бутылку – ей пришлось буквально вырывать ее.

– Отдай!

Все это насчет Пита Шане уже было известно. Удивительно, что он не стеснялся откровенничать с ними, но, возможно, когда мир катился в пропасть, Пит считал, что это уже не имеет никакого значения? За последние пару месяцев все они как-то сблизились.

– Вы продолжаете общаться с этими женщинами? – спросила у Пита Шана.

– Не женщинами. Мужчинами.

– О, блин! – присвистнула Мия.

– Я гомик, и от этого никуда не деться. Извращенец, словно трехдолларовая бумажка.

– А они знают? – спросила Шана. – Ваши близкие?

– Нет. А может, знают, только я этого не вижу. Но я очень старательно все скрывал. Кое-кто из группы знает… Злобный Элвис, этот козел. Надеюсь, он заразится грибком, но так, что тот попадет ему сразу в задницу, и он перед смертью будет срать маслянистым заплесневелым дерьмом! – Все неловко переглянулись, и Пит махнул рукой. – О, Элвис собирался меня шантажировать, так что пошел он к такой-то матери! Пробовали и другие. Я откупился от нескольких журналистов, хотевших меня разоблачить. Все потому, что я не хотел делать больно Лине и детям. А сейчас я делаю больно другим. Например, Лэндри, блин.

– Лодыри? – переспросила Мия.

– Лэндри, – отчетливо произнес Пит. – Прочисть свои уши. Лэндри. Парень, с которым я какое-то время общался. Прежде чем приехал сюда, чтобы… чтобы заниматься тем, чем я здесь занимаюсь.

– Он болен? – спросила Марси.

– Нет. Может быть. Блин, я не знаю.

– Вы не говорили с ним?

– Нет! – резко ответил Корли. Смягчив тон, он повторил еще раз: – Нет, я не говорил с ним с… – наморщил лоб, стараясь вспомнить, – с июля? Черт! Полагаю, он уже забыл меня.

– Вы должны ему позвонить, – сказала Шана.

– Что? Зачем?

– Не знаю. Он вам нравится. А может быть, вы его любите. Всё в заднице. Может быть, он вас ждет. Может быть, он умирает или уже умер. Позвоните ему.

– Ты так думаешь?

– Если только вы не собираетесь и дальше оставаться жестоким дерьмовым идиотом.

– Вот это у меня получается очень хорошо.

– Наверное, это не то, чем следует гордиться.

– Твою мать, знаю, знаю! – Пит хлопнул себя по щекам, словно по тамтамам. – Завтра же я ему позвоню.

– Позвоните ему прямо сейчас.

– Уже поздно. Лэндри живет в Нью-Йорке.

– Разбудите его, – подхватила Марси. – Как верно заметила Шана, жизнь коротка. Что, если он болен? Быть может, вы ему нужны.

– О боги, надеюсь, он не заболел… – Пит обвел взглядом собравшихся. – Надеюсь, никто из нас не заболел. Вот чем они там занимаются, так? Проверяют наши мазки. Ища коварную заразу.

Страх острым ножом полоснул Шану. Она представила себе, как Арав проводит тесты. Представила себе своего нерожденного ребенка. Шана не знала, что происходит, не знала, что будет дальше – с ней самой, с ее сестрой, со всеми. Этого хватило, чтобы весь мир покачнулся под ней, словно она стояла на цыпочках на краю осыпающегося обрыва, и она снова строго одернула себя: «Не тревожься напрасно, ты все равно ничего не сможешь изменить». Но затем она вспомнила повесившегося мужчину, братские могилы, заваленные телами умерших, заколоченные витрины, столкнувшиеся машины, отдаленные звуки сирен. «Мир болен, у долбаного автобуса отрываются колеса, а мы все едем в этом автобусе…»

Марси прикоснулась к ее руке. Улыбнулась.

Этого оказалось достаточно. Почти достаточно.

На какое-то время.

Шана взяла себя в руки. Но ей очень захотелось, чтобы Арав сейчас не торчал в прицепе, а был здесь, сидел у костра рядом с ней.

* * *

Один за другим образцы помещались под ультрафиолетовый свет.

По большей части результаты оказывались отрицательными, что одновременно радовало и удивляло Бенджи. Он опасался худшего – поскольку в данный момент худшее стало реальностью. Почему бы не предположить, что все пылает огнем и кружится в водовороте, уносящем в сточную канаву? Но эти новости были отрадными. Пока что