Книга белой смерти - Чак Вендиг

И тогда начали сжигать трупы… – Тай махнул рукой. – В общем, страшная штука. Лучше не говорить об этом.

«А я хочу. Я хочу говорить об этом». Отчасти просто для того, чтобы снова ощутить себя причастным. Отчасти потому, что Мэттью встревожила его собственная роль в этом.

Он рассеянно пробежал взглядом две странички текста. Это обращение было короче, чем обыкновенно. Мэттью отметил, что лунатики упоминались в нем снова и снова.

– Ну, я должен идти… – начал Тай.

– В этом тексте путникам снова здорово достается.

– Они распространяют болезнь.

Значит, Тай не может похвастаться светлым умом. И он купился на бредни Стоувера.

– Ну да. – Мэттью медленно кивнул.

– Значит, с ними необходимо расправиться, верно? Я имею в виду, так говорит Стоувер. Нельзя оставлять ведьму в живых и все такое. Я так полагаю, это все скоро закончится.

– Разумеется. – Мэттью облизнул губы, горя нетерпением вытянуть правду из этого недалекого бедняги – еще мальчишки, лишь немногим старше его собственного сына. – Значит, Стоувер собирается что-то предпринять насчет них. Насчет путников.

– Давно пора, – кивнул Тай. – Люди поймут. Черт, – он издал смешок, – если хотите знать мое мнение, думаю, они будут рады.

– Не сомневаюсь. То, что замыслил Озарк… полагаю, это будет что-то колоссальное. Атака… тут будет на что посмотреть.

– Наверное.

– Я тоже так думаю. – Мэттью старался сохранять спокойствие, однако сердце брыкалось у него в груди необузданным жеребцом. Он снова взял листки с текстом. – Итак, я это запишу и… полагаю, ты вернешься где-то через час.

– Лады. – Тай искоса взглянул на него, и в его взгляде мелькнули сострадание и страх. Смущенно улыбнувшись, парень поспешил поскорее убраться отсюда ко всем чертям, подгоняемый страхом.

Оставшись один, Мэттью записал обращение. Он не знал, кто его услышит. Ему было известно, что раньше его работу проверяли, убеждаясь в том, что он зачитал текст слово в слово. Будут ли проверять его и сейчас? Следовало исходить из предположения, что дело обстоит именно так. Однако в прошлом Мэттью уже приходилось отступать от текста – по большей части он просто перефразировал предложения так, как написал бы их сам. Но иногда он удалялся в сторону, распространяясь о марше полчищ Сатаны и цитируя различные отрывки из Откровения.

Никто не говорил ему по этому поводу ни слова.

Потому что, возможно, его сообщения больше не прослушивали.

Ему приходилось рассчитывать на это.

Мэттью записал аудиообращение. И снова отошел от текста. Он добавил грозное предостережение пастухам и стаду путников, назвав их демонами, извергающими пламя и серу чудовищами, заявив, что они подвергнутся нападению…

– Мы обрушимся на вас. Мы вас уничтожим. Очень скоро, – сказал Мэттью, стараясь наполнить свой голос безумием. – Вы заплатите за свои грехи, рабы Левиафана, и когда возмездие настанет, вы даже не успеете этого увидеть. Мы обрушимся на вас. Без предупреждения.

У него мелькнула мысль – какой это абсурд, говорить «мы обрушимся без предупреждения», в то время как он как раз недвусмысленно пытается предупредить.

Но иногда люди попадаются на такие примитивные уловки. Иногда пастору приходится развлекать детей, иногда пастор играет на гитаре. Коньком Мэттью были фокусы. И он знал, что главное в фокусе – отвлечь внимание: «Монеты в этой руке нет», – говорит фокусник, хотя монета находится как раз в этой руке.

Мэттью надеялся, что путники и их пастухи раскусят его уловку.

Через какое-то время вернулся Тай и забрал флешку, на которой Мэттью записал свое обращение.

После чего пастор сосчитал число звеньев в цепи (сто сорок одно, он это уже давно знал), и, хотя окон в подвале не было, он почувствовал, что уже вечереет. Его внутренние часы постоянно сбоили, поэтому он сверился по часам на компьютере, просто чтобы почувствовать себя привязанным к течению времени.

Через какое-то время, когда Мэттью задремал на койке, он услышал, как громыхает засов и открывается дверь в бункер. По железной лестнице, ведущей вниз, загрохотали ноги. Не Стоувер, это Мэттью определил сразу. Шаги Стоувера были подобны ударам молота по наковальне – бам, бам, бам. Сейчас это было что-то другое.

В бункер вошел Дэнни Гиббонс. Он даже не взглянул на Мэттью. У него был вид человека, пришедшего выполнить свою работу: водопроводчика, слесаря, человека, полностью сосредоточенного на том, что ему предстояло сделать.

Наконец Дэнни перевел взгляд на Мэттью.

– Я прослушал твое обращение.

У Мэттью в душе все напряглось. Всем конечностям страстно захотелось забраться внутрь. «Сохраняй спокойствие, может быть, он ничего не понял».

– Хорошо, – смущенно улыбнулся Мэттью. – Надеюсь, получилось… э… надеюсь, получилось нормально.

Только тут Мэттью обратил внимание на то, что висело у Дэнни на ремне. Он заметил этот предмет лишь тогда, когда тот схватил его.

Молоток.

Маленький. Круглый.

– Левую руку, – сказал Дэнни.

– Что?

– Свою левую руку. Подойди сюда и положи ее на стол. Подальше от клавиатуры.

– Я не… я ничего не понимаю. – Сидя на койке, Мэттью откинулся к стене. – Послушайте, нет, не надо, я не знаю, что вы задумали…

– Как я сказал, я слышал твое обращение. Ты подходишь сюда. Кладешь свою руку на стол. Если ты вынудишь меня подойти к тебе, будет только хуже.

– Нет! Я не… не надо! – взмолился Мэттью. – Просто… просто подождите, давайте сначала поговорим. Вы насчет импровизации? В прошлом я уже отходил от текста, и никаких проблем не было. Послушайте, давайте я перепишу обращение. Ничего страшного. Я прочитаю текст, да, я прочитаю текст слово в слово…

– Считаю до пяти. Если на счет «пять» ты не подойдешь сюда, я подойду к тебе, и тогда я уже не ручаюсь за то, что произойдет дальше. Но я определенно не вижу здесь ни капли оружейного масла, так что не надейся на то, что будет приятно, как в прошлый раз.

У Мэттью в груди зародился тихий стон. Жалобный крик загнанного в ловушку животного. Он отпрянул назад, прижимаясь к стене, страстно желая слиться с бетоном – со своей тюрьмой – и навечно исчезнуть.

– Раз!

– Нет. Нет! Пожалуйста, скажите Озарку…

– Два!

Горячие слезы обожгли глаза Мэттью, опаляя веки.

– Три… ну же, проповедник, не тяни!

Воспоминания о том дне в ангаре, среди оружия, – они нахлынули так, будто это случилось только вчера, и в то же время так, будто это произошло с кем-то другим, целую вечность назад. Мэттью ощутил тошнотворные позывы.

– Четыре. Тик-так, тик-так.

Исходящий у Мэттью из груди звук становился все громче, завывающий стон, проникнутый ужасом плач. Резко соскочив с койки, он торопливо побежал к столу, словно таракан, стремящийся остаться незамеченным. Сев на стул, протянул руку.

– Ну, вот и отлично, – усмехнулся Дэнни.

Он схватил Мэттью за руку. Тот попытался отдернуть ее, но Дэнни оказался проворнее. Он стиснул Мэттью запястье с такой силой, что тот испугался за свои кости, ожидая, что они хрустнут, словно сухая ветка под тяжелым сапогом. Дэнни развернул ему кисть, прижимая ладонью к деревянному столу.

Молоток резко