Книга белой смерти - Чак Вендиг

ста тысяч к двадцати миллионам, от двадцати миллионов к четырем миллиардам…

– Спасибо. – Взяв пузырек, Арав рассеянно покрутил его в руке, громыхая таблетками. – Я завершу свою работу здесь и уйду.

– Арав, ты можешь бросить все прямо сейчас.

– Я… хорошо, понимаю. Я пойду.

– Ступай. Поговори с Шаной.

– Может быть, мне лучше просто уехать…

– Нет! – решительно возразил Бенджи. – Поверь мне. Поговори с ней, глядя ей в глаза. Будь осторожен с правдой, Арав. Правда, любовь – это то, что у нас есть.

«Это все, что у нас есть».

– Мне было очень приятно работать вместе с вами, доктор Рэй, – кивнул Арав. – Вы даже не представляете себе, как я вами восхищаюсь! Вы добрый. И старательный. Я надеялся стать таким, как вы.

– Арав, ты уже такой, как я.

– Я бы пожал вам руку, но…

– Прекрати, ты еще не заразный. – Бенджи заключил парня в крепкие объятия. – Поговори с ней. После чего я отвезу тебя туда, куда ты скажешь.

* * *

Пит внезапно встал.

– Я сейчас позвоню Лэндри. Пожелайте мне удачи. Если я его разбужу, он надуется и начнет капризничать. Но опять же, когда он меня будит, я тоже надуваюсь и становлюсь капризным.

– Вы всегда капризный, – заметила Шана.

– О, прекрати!

– Не теряйте времени, звоните! – сказала Марси.

Рокер поднял телефон вверх, словно это был талисман, приносящий удачу, после чего отбежал в сторону, скрывшись в темноте, озаренной лишь светом экрана. Вздохнув, Марси вся как-то съежилась. Похоже, ее мучили невыносимые боли.

– Скоро можно будет возвращаться, – постаралась успокоить ее Шана.

– Всё в порядке. Стадо направляется сюда. Я… их чувствую.

– Странно… – пробормотала Мия. – Ты ведь понимаешь это, так?

– Становится еще более странно, – сказала Марси.

Подруги недоуменно посмотрели на нее.

– Я иногда слышу путников, – едва слышным голосом призналась Марси.

Мия и Шана встревоженно переглянулись.

– Подожди, что ты сказала? – спросила Шана. – Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду… я слышу голоса. Ну, по большей части это просто звук, золотистый тон, иногда перемежающийся с умиротворенным треском. Но время от времени я различаю их голоса. Вот как я узнала про твой день рождения, Шана, – пристыженно призналась Марси. – Мне сказала Несси.

Шана раскрыла рот, но не смогла произнести ни звука.

Это короткое предложение, «мне сказала Несси», всплывало у нее в сознании, словно пузырьки, поднимающиеся со дна озера. «Мне сказала Несси». «Мне сказала Несси».

– Они по-прежнему здесь… – пробормотала Шана со слезами на глазах.

– Твою мать, блин! – сказала Мия. – Они не просто… зомби.

Не отдавая себе отчета в том, что она делает, Шана обвила Марси руками. Затем, оторвавшись, с силой хлопнула ее по руке.

– Ой! – воскликнула Марси. – Это еще что за штучки, Шана?

– Ты должна была сказать нам! Это же грандиозная новость!

– Грандиозная, – повторила Мия. – Очень большая, твою мать.

После этого подруги буквально поджарили Марси. Что она слышала? Кого она слышала? Марси сказала, что иногда слышала Несси. Тут Мия предположила, что, может быть, тут все дело в какой-нибудь психологической галиматье с чтением мыслей.

– А Матти ты никогда не слышала? – спросила Мия, имея в виду Маттео, своего брата-близнеца.

– Слышала, – внезапно замялась Марси.

– Ну? И что он говорил?

– Ты сочтешь это за полный бред.

– Я и так считаю тебя сумасшедшей, так что хуже не будет.

Марси растерла правую руку левой, затем наоборот.

– Он сказал… «рулетка Зидана».

– Это какой-то код? – спросила Шана. – Это же полная бессмыслица, Марси.

– Согласна. Может быть, это код. Может быть, какое-то послание. Блин, девочки, я бы вам давно все рассказала, но не хотела, чтобы вы меня прогнали, и… – Слова растаяли у Марси на языке, словно снежинки. – Мия, что с тобой?

Молодая женщина молча раскачивалась взад и вперед, обхватив себя руками. В отсветах пламени костра ее щеки сияли, мокрые от слез. Внезапно Мия всхлипнула – судорожный, булькающий глоток. И рассмеялась. Она одновременно смеялась и плакала.

– По-моему, ты сломала Мию, – заметила Шана.

Мия разразилась стремительным потоком налетающих друг на друга слов:

– Это финт в футболе, «рулетка Зидана», названный так в честь французского футболиста. Это… – Она шумно вздохнула. – Это такой финт в футболе; нужно развернуться на триста шестьдесят градусов и толкнуть мяч пяткой в противоположную сторону… Не знаю, я не играю в футбол! Но Матти играл. Он обожал этот финт. Хотел отточить его до совершенства. О господи!

Прильнув к Марси, Мия буквально растворилась в ней. Та крепко прижала ее к себе. Затем они поделились друг с другом бутылкой мескаля. Бульк, бульк.

И тут Шана поднялась на ноги.

В свете общего настроения откровений…

Пришло время сказать Араву.

Про это.

Про ребенка.

Блин, блин, блин!..

Ноги понесли девушку по пляжу, кроссовки мягко шлепали по песку, налетевший порыв ветра принес соленый запах моря. Впереди показалась какая-то тень, и Шана подумала было: «Это Пит», но это был не Пит, а другой силуэт, знакомый.

Это был Арав. Он спешил к Шане, а она спешила к нему.

Судьба. Интуиция. По всему телу Шаны теплой рекой медленно разлилось блаженство. Она уже давно не испытывала ничего подобного.

Счастье.

Какое чуждое понятие!

Ускорив шаг, Шана подошла к Араву и попыталась было его обнять…

Но он отступил назад. Поднимая руки.

Одного этого хватило Шане, чтобы понять: что-то случилось. Волосы у нее на затылке встали дыбом. Счастье внезапно начало трещать и рассыпаться под тектоническим напряжением внезапной тревоги.

– Привет, – сказал Арав. Вид у него был грустный.

– Привет.

– Я должен тебе кое-что сказать.

– Я тоже должна тебе кое-что сказать. И не одну вещь, а две. Может быть, даже больше. Я тебя люблю. Это первое. Я понимаю, что, наверное, мне еще рано это говорить и, может быть, это тебя страшно напугает, но… ха-ха, блин, если это тебя страшно напугает, мой мальчик, у меня для тебя плохие новости…

– Шана, пожалуйста…

– Нет, молчи, я должна высказаться, потому что теперь мне стало страшно, что ты уже знаешь то, что я собираюсь тебе сказать, и вот почему ты так на меня смотришь.

– Нет, я…

– Я беременна.

Все те слова, которые собирался сказать Арав, внезапно оборвались, отсеченные этим признанием, подобным удару топора палача: «я беременна».

– От тебя, – уточнила Шана.

– О господи… – пробормотал Арав.

– Если честно, я ждала другого ответа.

– О господи, господи!.. – Арав принялся расхаживать взад и вперед, вцепившись руками в свои иссиня-черные волосы. – Твою мать, о, твою мать!..

– Арав, сейчас… понимаю, время сейчас непростое, но я надеялась, что это известие тебя обрадует. Ты можешь ничего не делать. Ты можешь остаться в стороне. Ребенок… просто сделай вид, что я тебе ничего не говорила. Блин! Я такая дура, твою мать! Я полагала… я полагала, ты обрадуешься. Я сначала расстроилась, но затем обрадовалась и… глупая девчонка, твою мать, я такая дура! Я оставлю тебя в покое.

Она развернулась, собираясь уходить.

– Подожди! – остановил ее Арав, и его голос прозвучал горестным запинающимся блеянием.

Шана старательно избегала смотреть ему в лицо.

– Все классно, – только и сказала она дрогнувшим голосом. – Так ты и должен был к этому