Зарождение - Бьянка Скардони

уверена, что мне это просто привиделось с голодухи, всё же бдительность не бывает лишней.

— Дашь ключи? — спросил Трейс, открывая входную дверь.

— Мне нужно в туалет, — сказала я и протянула ему ключи от дома и машины.

— Хорошо. Только подожди меня, — проинструктировал он, всё ещё обеспокоенно хмурясь.

На этот раз я не стала спорить, потому что была на нервах куда сильнее, чем когда мы только вошли в дом.

Прислонившись к входной двери, я смотрела, как он открывает машину, закидывает мою спортивную сумку и возвращается к крыльцу.

— После тебя, — произнёс он и проводил меня до самой двери туалета на первом этаже.

— Я буквально на минуточку, — сказала я и закрыла за собой дверь, перед тем как включить внутри свет.

Как только лампочка загорелась, чужая ладонь накрыла мой рот, а вторая обхватила за талию. Меня подняли и оттащили от двери. Паника накрыла меня целиком. Нападавший поставил меня перед раковиной и позволил мне увидеть его лицо в зеркале.

Это был Доминик Хантингтон, и он улыбался как психопат.

6. ЯД И ВИНО

Его ледяные пальцы всё ещё зажимали мой рот. Другой рукой он открыл кран и затем поднёс большой палец к губам. Моё сердце бешено колотилось в груди, а глаза следили за ним в зеркале. Я видела его всего раз с той самой судьбоносной ночи на парковке бара «Всех Святых», когда он разрушил весь мой мир. И хотя мне было страшно от того, что он здесь, что у него на меня какие-то планы… часть меня — больная, ненормальная часть меня, связанная кровными узами — была ему рада. Рада его видеть, рада чувствовать его тело так близко, как бы грубо он ни удерживал меня на месте.

«Я скучал по тебе, ангел, — телепатически произнёс он. Его свободная рука скользнула по моему животу. — А ты скучала по мне?»

Словами не описать, как сильно я жаждала вновь услышать эти слова от него, но я знала, что они не основывались на каких-либо реальных чувствах. Это было видно по тому, как он равнодушно кривил губы и как его пустые глаза насмешливо смотрели на меня в зеркале.

Он вёл какую-то игру со мной, а я совершенно не знала правил.

Инстинкты кричали, что я должна ответить: «Нет! Я тебя ненавижу! Ненавижу то, во что ты превратился!» Затем вырваться из хватки и атаковать — я могла бы. Но слова Габриэля прокручивались в моей голове, как тихая молитва, и не давали мне действовать опрометчиво.

Я должна сохранять самообладание, оставаться спокойной и вести себя умнее, если хочу когда-нибудь вернуть настоящего Доминика. Даже пока он выводит холодным пальцем круги на моём животе. Даже пока его ладонь зажимает мой рот куда сильнее, чем требовалось. Даже пока скорбь обволакивает меня, как вторая кожа.

Несмотря на всё это и вопреки всем своим инстинктам, я кивнула.

Потому что я правда по нему скучала.

И потому что я достучусь до чувств этого сукина сына, даже если это будет последним, что я сделаю в своей жизни.

Доминик застыл, впившись в меня взглядом в отражении, как будто пытался разгадать загадку в глубине моих глаз. Ни он, ни я не сдвинулись ни на миллиметр. Лёгкий свистящий звук просочился в комнату, занавески на открытом окне без устали развевались, хлопая по стенам.

Холодок приятно ласкал кожу, отрезвляя, пока я стояла посреди ванной комнаты с единственным мужчиной на земле, которого я боялась. Опасная правда, которую ему лучше не знать.

Как будто почуяв мой блеф, он решил поднять ставки.

«А по чему именно ты скучала, ангел? М? Может, по этому? — спросил он мысленно, и его рука на животе скользнула к поясу моих штанов, чуть подразнив у самого края и вскоре нырнув под ткань.

Мои глаза закатились, стоило Доминику коснуться меня так, как умел только он.

«По этому ты скучала?» — спросил он, желая получить подтверждение, чтобы пойти дальше.

Я кивнула, потому что это правда и потому что мне нужно было пробиться через ледяные стены, выросшие вокруг его сердца. Я не могла проиграть это противостояние из-за страха и позволить Доминику играть со мной в кошки-мышки, потому что он всегда будет в роли кота, а я в роли добычи, и такое положение дел будет только подпитывать его внутреннего демона.

«А ещё? — спросил он и выдвинул клыки. — По этому ты тоже скучала?»

Чувствуя, как непослушные бабочки кружат в моём животе снова и снова, я кивнула.

— Хм, — тихо протянул он напротив моего уха и убрал руку от рта, чтобы перекинуть мои волосы через плечо. Мою кожу покалывало там, где он прикасался, и я ненавидела своё тело за это предательство.

Крепко удерживая меня за подбородок, Доминик повернул мою голову под удобным углом и приблизил свой рот к моей шее. Его губы мазнули по моей коже.

Моя тёмная, извращённая половина безумно желала, чтобы он вонзил свои клыки в мою плоть и забрал всю боль, но здравая и непокорная половина хотела ударить его по яйцам за то, что вообще посмел поставить меня в такое унизительное положение. Я пока не знала, какая в итоге победит.

— У тебя там всё нормально? — раздался глухой голос Трейса из-за двери.

Доминик всё ещё держал мой подбородок, но я могла говорить. Этот мудак понимал, что я не стану звать на помощь. Во-первых, потому что не хочу подвергать Трейса опасности, а во-вторых, потому что мне сложно устоять перед тем, что делает со мной Доминик. Как бы ужасно это ни звучало, но я оставалась в этом плену добровольно.

— Да… мне просто нужна ещё минутка, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя моё состояние сейчас было таким, будто я неминуемо приближалась к краю обрыва.

Словно видя, что я уже на грани, Доминик ускорился и, порочно ухмыльнувшись мне в зеркале, без единого звука и без какого-либо предупреждения вонзил клыки в мою шею.

Моё тело напряглось на секунду, но в следующую уже обмякло в его руках, проживая знакомую смесь боли и удовольствия, пока Доминик медленно пил мою кровь… как будто намеренно пытался показать, что он полностью всё контролирует.

Горячий трепет переполнял меня, пульсацией распространяясь по всему телу, подобно набирающей размеры снежной лавине, пока пальцы Доминика продолжали ласкать сокровенное место, где меня касался только он. Каждая мышца в моём теле была напряжена, готовясь к сладкой разрядке, как вдруг Доминик внезапно остановился и не дал мне достичь пика, к которому я