Зарождение - Бьянка Скардони

— Это ты сейчас говоришь, но ты не знаешь всей правды. — Я замотала головой от безнадёжности. Одна-единственная слезинка всё же сбежала из моей тюрьмы, как бы я её ни удерживала. — Поверь, ты не хочешь иметь дела с этой уродливой стороной меня, Трейс, со сломленной, с чудовищной стороной. Такое никому не нужно. Все хотят сказку, а не ночной кошмар.

— Дай мне всё, что есть, Джемма. Я согласен на кошмар, — сказал он, вытирая слезу с моей щеки и сокращая оставшееся расстояние между нами. В нём было нечто настолько искреннее и неотразимое, что мне хотелось излить ему душу прямо здесь и сейчас.

Но я не могла этого сделать.

Та часть меня, что искорёжена и растерзана, уродлива и порочна, напрямую связана с его потерянными воспоминаниями. И я всё ещё не уверена, что он сможет их выдержать.

Я понимала, что это плохая идея: остаться. Позволить ему стать ближе. Позволить ему забрать этот груз с моей души.

Я это всё прекрасно понимала… но всё же осталась.

8. ЯЩИК ТЕБЯ2

Я провела большую часть воскресенья в кровати, то просыпаясь, то снова вырубаясь, как будто мой организм работал сверхурочно, чтобы оправиться после вчерашнего сюрприза Доминика. Без дозы его крови мне пришлось исцеляться по старинке. К счастью, быстрее, чем обычному человеку, но всё же не так быстро, как я привыкла.

Однако одного дня отдыха недостаточно, чтобы прошла пульсирующая боль в сердце. Эта зияющая рана ещё не скоро закроется.

К моему удивлению, Трейс взял отгул на работе и постоянно навещал меня, предлагая еду или просто стоя в дверном проёме и с тревогой глядя на меня, но не пытался вытащить меня из кровати и вернуться в мир живых.

Как будто понимал, что мне нужно время зализать раны, физические и душевные.

К тому времени, как солнце начало садиться за пепельными тучами, я уже не могла больше спать. Едва перед глазами вставали воспоминания о вчерашнем, все мышцы в теле напрягались. Доминик, мало того, что использовал меня как пакет с кровью, так ещё и сделал мне внушение прийти в его поместье завтра вечером. Хотя я понятия не имею, почему именно завтра.

Ему нужно время продумать детали того, что он со мной сделает?

Или хочет, чтобы Трейс ослабил бдительность?

Или ему просто показалось забавным, что я буду мучиться в ожидании, пытаться придумать план действий и как-то противиться неизбежному?

Венка на шее неистово пульсировала, пока я сидела на кровати, чувствуя себя как никогда слабой и беспомощной. Как мне выбраться из этой западни, избежать этой экзекуции, если я даже рассказать об этом никому не могу?

Раздался тихий стук в дверь, и Трейс заглянул в комнату. На этот раз у него был пакет с едой навынос из бара «Всех святых».

— Проголодалась? — спросил он, глядя на меня. На его лице отражались беспокойство и надежда, как будто это был его последний шанс убедить меня поесть. Он поднял пакет повыше. — Картошка фри с сыром и чили, куриные крылышки и макароны с сыром.

В животе заурчало от вида пакета, запаха еды и слов Трейса.

— Ты принёс мне спасительные вкусняшки? — умилилась я, не сводя глаз с пакета. Трейс пересёк комнату и поставил пакет передо мной, прямо на одеяло.

— В доме нет ничего съестного. Я подумал, что это тоже хороший вариант.

Он пожал плечами, будто говорил о сущем пустяке, и сел рядом. Лёгкие вибрации пронеслись между нами.

Прикусив нижнюю губу, я раскрыла пакет, достала аккуратно сложенную в контейнеры еду и разложила их перед собой. Я уже представляла её вкус на языке, пока разрывала упаковку с одноразовыми столовыми приборами и убирала лишнее в пакет.

— Разделишь со мной этот пир? — спросила я, протягивая ему пластиковую вилку.

Улыбнувшись, он покачал головой.

— Я уже поел.

— Оу, ладно.

Мне больше достанется.

Я насобирала вилкой как можно больше всего и запихнула в рот, позабыв про всякие манеры.

Чёрт, как же офигенно! Взглядом выразив всю свою благодарность, я на секунду перестала жевать, потому что Трейс в этот момент просто сидел и смотрел на меня с лёгкой улыбкой на губах.

— Что?

Я осмотрела себя. Может, я так торопилась, что испачкала футболку?

— Ничего, — ответил он и одарил меня странным взглядом. Так смотрят на потерянного щеночка, мёрзнущего под дождём. — Твои волосы… выглядят очень мило.

Моя свободная рука тут же взметнулась к голове, чтобы проверить, что там такого «милого». Я тут же скривилась, нащупав воронье гнездо на затылке. Великолепно. Просто прекрасно.

С горящими щеками я попыталась пригладить волосы, не глядя на Трейса. Он хрипло рассмеялся, из-за чего я покраснела ещё сильнее.

Избегая его взгляда, я взяла вместо вилки ложку и принялась за макароны с сыром.

— Может, обсудим вчерашнее? — спросил Трейс. Его тон резко стал серьёзным.

Я мотнула головой и снова набила рот макаронами, всё также не глядя на Трейса.

— Ты так и будешь продолжать ему позволять это?

Стыд и чувство вины накрыли меня, перевернули внутренности и лишили аппетита. Я бросила ложку и оттолкнула контейнер.

— Я не хочу об этом говорить, Трейс.

— Ты не хочешь говорить об этом именно со мной? — предположил он, пододвигая контейнер обратно ко мне.

— Я не могу об этом говорить. — Я посмотрела в его глаза и запнулась. — Я хотела бы, но не могу. Пока нет.

Он всматривался в мои глаза.

— Потому что ты мне не доверяешь?

Я проигнорировала этот вопрос.

— Потому что… это всё слишком для меня. Даже если бы я хотела, я не знаю, с чего начать. Но я и не хочу.

Меньше всего на свете мне бы хотелось говорить о Доминике с Трейсом. Я снова отодвинула контейнер, чувствуя, как знакомая горечь жжёт уголки глаз.

— Ладно, — отступил он и взял картошку из моего контейнера. — Тогда я подожду.

Я подняла глаза на него.

— Чего подождёшь? Ты ведь не думаешь, что я передумаю за один вечер?

— Значит, подожду дольше, — ответил он и подмигнул. — Как насчёт завтрашнего утра? Или мало?

— Завтраш… — Я взорвалась хохотом. — Ну ты даёшь! Спасибо. Это как раз то, что мне было нужно, — сказала я, потому что слёзы, грозившие пролиться, в этот момент отступили.

— Знаю.

Он торжествующе улыбнулся, съел ещё одну палочку картошки фри и посмотрел мне в глаза.

Я покачала головой.

— Думаешь, ты всё обо мне знаешь?

— Нет, — ответил он, беря ложку и начиная есть макароны. — Но узнаю.

Он посмотрел на меня с такой решимостью, что моё сердце сделало