Леди и Орк - Финли Фенн

так, — сказала она, возможно, просто потому, что должна была не соглашаться, должна была перечить всему, что говорил этот орк. — Ты ничего обо мне не знаешь.

Огромное тело сделало медленный шаг вперед, бесшумно двигаясь в темноте.

— Ты спрятала своих слуг, — сказал он. — Ты встретила меня в одиночку. Даже сейчас ты не умоляешь и не просишь. Ты стоишь прямо и бросаешь мне вызов.

Его голос при этих словах потеплел, в нем слышалось даже одобрение, и что-то странное, казалось, екнуло в животе Джул.

— Я в ужасе от тебя, — резко поправила она его. — Я в жизни так чертовски не боялась.

На мгновение снова повисла тишина — а затем из его горла вырвался глухой, рокочущий звук, который мог быть смехом.

— Да, — сказал он, и его голос зазвучал еще ниже, теплее, чем прежде. — Ты хорошая женщина. Ты родишь хороших сыновей.

Дыхание резко вырвалось из горла Джул, она на секунду зажмурилась.

— Я не могу рожать сыновей, орк, — процедила она сквозь зубы. — Я же сказала тебе: я бесплодна.

— У тебя будут сыновья, если ты того пожелаешь, — последовал твердый, незамедлительный ответ. — Если бы ты не могла, Скен бы это увидел. Его магия сильна.

Ох. Мысли Джул неохотно вернулись к тому моменту в ее подвале, когда старый орк прикоснулся к ней, к тому, как дыхание Гримарра ощущалось на ее спине.

— Что ж, а если бы он это увидел. Если бы он сказал тебе, что я бесплодна.

Она видела, как поднимаются и опускаются огромные плечи Гримарра, но это не сопровождалось никаким звуком, по крайней мере, таким, который она могла бы расслышать.

— Я бы всё равно привел тебя сюда, — сказал он. — Но я бы не стал просить твоей верности как моей пары.

Конечно. С губ Джул сорвался сдавленный смешок, жесткий и горький.

— Как великодушно с твоей стороны, орк, — сказала она, прежде чем успела остановить себя. — Как чертовски типично. Женщины годятся только на одно, верно? И для мужчин, и для орков, по-видимому.

Темная голова Гримарра склонилась набок, и она чувствовала, как эти глаза сверлят ее, проникают в самую душу.

— Если бы я не был капитаном, — сказал он медленно, словно взвешивая каждое слово, — и не нуждался бы в сыновьях, я бы всё равно просил твоей руки. Такая женщина, как ты, годится для многого.

Джул смотрела на него, на это ужасное лицо в тенях. На этого орка — этого зверя — который льстил ей. Делал ей комплименты. Был с ней добр.

— Что ж, — сказала она, потому что что еще оставалось сказать, — в Ярвуде есть один человек, который был бы с тобой категорически не согласен.

Большая рука Гримарра на мгновение скользнула к его боку, сжавшись на пустоте, и Джул смутно отметила, что он, должно быть, снял свой ятаган, оставил его где-то в другом месте. И, возможно, именно поэтому от него больше не пахло кровью, поэтому запах в комнате каким-то образом стал глубоким, землистым и теплым.

— Человек, который не дал тебе сыновей и не оставил тебе стражи? — произнес теперь Гримарр с явным презрением в глубоком голосе. — Этот человек слаб. И он глупец.

В горле Джул заклокотал странный ком, потому что за все пять лет ее брака так много людей видели это, знали это — но никто из них так и не осмелился произнести это вслух. Лорд Норр поглощен обязанностями, — говорили они. С лордом Норром жестоко обращались в детстве. Лорд Норр нездоров.

— Этот человек очень могущественен, — с горечью сказала Джул. — Он один из самых высокопоставленных дворян во всем королевстве. По его зову придут пять тысяч вооруженных людей.

Гримарр сделал еще один бесшумный шаг вперед.

— Да, — сказал он с неоспоримым удовлетворением. — А теперь его женщина принадлежит мне.

Джул дернулась, а затем уставилась в эти затененные глаза.

— Ты выбрал меня специально?! — возмутилась она резким, пронзительным голосом. — Ты… ты забрал меня, чтобы сделать какое-то ебанутое заявление Астину? Чтобы начать войну?

И боги, как она могла этого не заметить. Конечно же, это не было случайным нападением, конечно же, на то была причина, и Джул, помимо своей воли, посмотрела на этого орка — этого капитана — новыми глазами. Он всё спланировал. И, глядя со стороны, она могла признать, что это было умно. Возможно, даже гениально.

— Я ничего не начинал, — произнес рокочущий голос Гримарра. — Люди ведут войну с орками с давних времен. Я лишь защищаю своих.

Джул была готова возразить — указать на набеги, похищения, ужасные изуродованные тела, которые орки оставляли после себя, — но слова почему-то не шли с языка. Застряли, возможно, в воспоминаниях о постоянных нападениях на Гору Орков, отравлении озера у ее подножия, давней награде за эти заостренные орочьи уши. И, сильнее всего, в воспоминаниях о кровавой публичной резне несколько лет назад, когда горстку безоружных орков убили после того, как им обещали мирное слушание без кровопролития.

Та последняя бойня произошла по приказу Астина, как и многие другие, и Джул прекрасно знала, что Астин находил орков полезными. Что ничто так не отвлекало от слишком частого голода его народа или от их растущего недовольства под его отстраненным, безразличным правлением, как хаос кровавого орочьего набега.

— Послушай, я не хочу быть твоей пешкой во всем этом, — беспомощно, глупо сказала Джул орку, потому что выбора-то у нее не было, не так ли? — Я не хочу быть просто твоей… твоей местью.

Она не могла объяснить, почему это так сильно ее беспокоит — какая разница, забрали ее из-за Астина или нет? — но это беспокоило, возможно, потому, что всё всегда сводилось к Астину, она всегда была в ловушке под тяжестью его тени.

— И то, что ты якобы хочешь сделать меня своей парой — это ведь тоже сводится к Астину, не так ли? — продолжила Джул, теперь уже тише. — Это еще одно преимущество. Повод для бахвальства. Увести жену лорда Норра всеми возможными способами.

Слова казались тяжелыми на языке, тяжелыми в воздухе между ними, и она услышала вздох Гримарра, еще более тяжелый.

— Я не стану отрицать этого, женщина, — сказал он. — Получить тебя в качестве пары стало бы для меня великим благом. Не только перед людьми, но и перед моими братьями. Это дало бы мне силу со всех сторон.

Что ж, по крайней мере, это звучало как правда, и Джул переступила с ноги на ногу, ее губы скривились в гримасе, обращенной к полу. Даже орку она была не нужна, кроме той выгоды, которую могла