Леди и Орк - Финли Фенн

сказал он, на этот раз скорее потянув, чем толкнув ее, и Джул пошла, пошатываясь на неверных ногах. Шагая по знакомому подвалу поместья Норр, по его знакомому каменному полу к этой пародии, которую орки вырезали в нем.

Внутри тоннеля была кромешная тьма, пахло сыростью и землей, и Джул вытянула руки вперед в инстинктивной попытке не впечататься прямо в стену. Но вместо этого ее пальцы задели твердый жар и перекатывающиеся мышцы — спину Гримарра, о боги, — и хотя Джул отдернула руку, она была уверена, что он это заметил, так как его большое тело на мгновение замерло во тьме.

— Ах, женщины не могут видеть, — произнес голос Гримарра, сбивая с толку, — и внезапно теплая сильная рука крепко обхватила ее за плечи. Прижимая ее к себе, погружая в этот горько-соленый запах крови, и хотя Джул попыталась оттолкнуть его, он был слишком силен, а его вторая рука, державшая цепь, просто потянула ее еще сильнее, еще плотнее прижимая к своему боку.

Да проклянут боги этого ублюдка; и, возможно, впервые за сегодняшний день Джул почувствовала, как защипало в глазах, и с трудом сглотнула предательский ком, подступивший к горлу. Она не станет плакать. Она не может. Не там, где Гримарр увидит и, возможно, высмеет ее, или сделает из нее пример, или чего похуже.

Но чем больше она боролась с отчаянием, тем больше оно стремилось вырваться наружу. Наполняя темноту перед глазами образами этих окровавленных тел на кухне, кричащих малышей Элизы, вкусом красивых губ Астина, видом его прямой, равнодушной спины, когда он уезжал. Оркам нужны только полноценные женщины. Они бы никогда не захотели забрать тебя…

Одинокая слеза скатилась по щеке Джул, сопровождаемая предательским шмыганьем носом, но она заставляла себя продолжать идти, не отставать. Думать о другом, думать о своем отце, покойном лорде Эджелле, который тоже был капитаном, настоящим лордом. Жестким и требовательным к своим солдатам, к своей семье тоже, но щедрым на монеты и похвалу. Хорошая девочка, — сказал бы он, похлопав Джул по спине или прижав ее к груди. Ты делаешь мне честь.

Еще одна слеза скатилась из глаза Джул, но если Гримарр и заметил, то ничего не сказал. Только продолжал идти, делая длинные и уверенные шаги; его большая рука по-прежнему тяжело лежала на ее плече, прижимая к себе. Его мышцы перекатывались под тканью, прижимаясь к ней — боги знают, во что он был одет, Джул даже не заметила, — а грудь бесшумно вздымалась и опускалась, без единого кряканья изо рта.

Того же нельзя было сказать об орках, громыхающих позади них, пыхтящих, фыркающих и возбужденно переговаривающихся между собой. Их слова были совершенно неразборчивы: сплошное резкое и гортанное хрюканье; и Джул тупо осознала, что они говорят на ужасном старом Черном Языке орков — как говорили, это было все, что осталось от высокой речи эльфов после того, как орки украли и уничтожили ее.

— Близко свет, — произнес рокочущий голос Гримарра рядом с ней, его тяжелая рука отодвинулась, чтобы толкнуть что-то, — и вдруг, каким-то образом, снова появился свежий воздух и солнце, такое ослепительное, что Джул пришлось прикрыть глаза рукой.

— Где мы? — не подумав, спросила она Гримарра, но затем вся похолодела и замерла, потому что она смотрела на него, а он смотрел на нее. И здесь, стоя при ярком, безжалостном дневном свете, печально известный капитан орков был поистине, абсолютно отвратителен.

Его кожа была мертвенно-серого оттенка, испещренная шрамами, один из которых почти пересекал пополам его длинный кривой нос. Глаза были впалыми и черными, обрамленными жидкими черными волосами, завязанными сзади в спутанную пародию на косу, а шея была толстой и жилистой, опускаясь к покатым, массивным плечам.

И одежда. Его туника была сшита из разномастных кусков ткани и едва прикрывала огромную бочкообразную грудь, а грязные, испачканные кровью штаны буквально болтались на талии, перевязанные чем-то похожим на веревку. Забрызганные грязью кожаные сапоги, казалось, были единственной вещью, сшитой по размеру, и Джул стало жаль бедного сапожника, которого, вероятно, заставили шить их под угрозой ножа.

— К северу от Бегхола, — неуместно сказал Гримарр тем же рокочущим низким голосом, и Джул потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что он отвечает на ее вопрос. Они находились к северу от соседнего города. Двигались точно на запад. К Горе Орков.

— Значит, вы идете домой, — сказала Джул сорвавшимся голосом, и ее взгляд переместился с отвратительного лица Гримарра на кончики его заостренных серых ушей. Они не были распухшими и рваными, как у многих других орков, и являлись, пожалуй, единственной не-отвратительной вещью в нем, снова намекая на давно исчезнувших эльфов, которые, как предполагалось, породили орков много веков назад.

— Да, — сказал Гримарр, и снова он отвечал на ее вопрос. Заставив Джул на мгновение моргнуть, пока ее мысли переваривали правду об этом. Он забирал ее в Гору орков. Давнее логово орков, высочайшую вершину хребта Саккин, затерянную глубоко в густом лесу провинции Саккин. Опасное, непроходимое место, кишащее тоннелями и шахтами, означавшее почти верную смерть для любого человека, который отважится приблизиться.

И место, откуда было бы почти невозможно сбежать.

Паника, казалось, снова ударила со всех сторон разом, лязгнув по всему существу Джул — и без раздумий, без какого-либо намерения, она побежала. Рванула на восток, обратно к поместью Норр; ей нужно было сбежать, пока они не заперли ее в Горе Орков навсегда…

Но цепь, конечно же, еще была цепь — и даже когда осознание этого расцвело в мыслях Джул, ее с жестокой, болезненной силой дернуло назад за талию. Обратно к нему, к Гримарру, отвратительному капитану орков, который похитил ее, увозя на Гору; и Джул пиналась, толкалась и кричала, сопротивляясь этому, сопротивляясь ему, нет, нет, нет…

Но это было все равно что сражаться с валуном, огромным, твердым и абсолютно непреклонным; и Джул почувствовала, как большая, мощная рука сомкнулась вокруг ее запястья — близко и угрожающе.

— Прекрати, женщина, — прошипел этот глубокий властный голос ей на ухо. — Теперь ты моя. Ты не сбежишь от меня.

Джул попыталась нанести еще один удар, целясь коленом прямо в его плоский живот, но он с удивительной легкостью увернулся и сильно, до зубовного скрежета, дернул за цепь, все еще крепко затянутую на ее талии.

— Стой, — снова прорычал он, на этот раз еще более низким голосом. — Ты не сбежишь ни от меня, ни от своего нового дома в нашей горе. И если ты продолжишь так со мной бороться, я свяжу тебя по рукам и ногам