Опалённая жизнь - Мари Милас

Лео. — А потом сказал, что ты просто живешь

с нами, потому что тебе жалко маму.

В груди что-то неприятно сжимается. Этому мальчику девять лет, как он, черт

возьми, мог сам прийти к этой мысли? Я уверен, что это идет из семьи. Многие во Флэйминге

знают нашу историю. Но я думал, у людей хватит ума не болтать чушь спустя столько лет. А тем

более — не вбивать это в головы своих детей.

— Напомни мне фамилию этого ребенка? — прищурившись, спрашиваю я.

— Прескотт, — выплевывает Лео, как отраву.

Думаю, на днях нужно будет навестить Уилла Прескотта. Он держит небольшой

универмаг на западе Флэйминга. И что-то мне подсказывает, что там давно не было нормальной

проверки пожарной безопасности.

Я медленно выдыхаю. Сейчас рядом со мной стоит не Томас, с которым можно

обменяться парой «случайных» мыслей о воспитании чужих детей, а мой сын, который внимательно

следит за каждым моим словом.

— Значит, Прескотт, — киваю я. — Я запомнил.

Лео щурится, мгновенно улавливая интонацию.

— Ты же не пойдешь его бить?

Я хмыкаю, отталкиваясь от стены.

— Я похож на человека, который решает проблемы кулаками?

Он смотрит на меня слишком долго.

— Ну, вообще-то, иногда да.

Я снова сдерживаю улыбку, присаживаюсь перед ним и на секунду позволяю себе

просто рассмотреть его. Мальчика, которого я люблю всем сердцем.

В мыслях проносятся все те дни, когда он только делал первые шаги и учился

говорить «мама» и «папа». Кстати, «папа» было вторым в рейтинге слов. И тогда это стало для

меня чем-то вроде падающей звезды, которую умудрился поймать в ладони.

— Послушай, Лео, — говорю я уже серьезнее. — Ты имеешь право злиться. Имеешь

право защищать себя и свою семью. Но если ты будешь реагировать на каждую глупость ударом,

то очень быстро окажешься в ситуации, где не сможешь различать реальную опасность от того,

на что не стоит тратить время.

Лео морщится, явно не в восторге от лекции.

— А что мне делать, если он снова начнет?

Я на секунду задумываюсь, потому что ответ «ударить сильнее» — не тот, который я

имею право озвучить.

— Тогда ты смотришь ему в глаза и велишь оставить тебя в покое, — спокойно

отвечаю я. — Не орешь, не дерешься. Просто говоришь: «Ты не знаешь, о чем болтаешь». И

уходишь.

— А если он не заткнется?

— Тогда ты идешь ко взрослому, — добавляю я, и по его лицу понимаю, что это

худший вариант из возможных.

— Серьезно? — он стонет. — Я что, похож на стукача?

Кажется, мы зашли в тупик, потому что буквально недавно я велел ему не

ябедничать на Джулию, которая похоронила жука в клубничной грядке Лолы. Наши с Саммерсами

дети — тот еще аттракцион.

— В данном случае ты не стучишь, а позволяешь взрослому предотвратить конфликт,

— поправляю я.

Он молчит, обдумывая.

— Но Прескотт был идиотом, — упрямо повторяет Лео.

Я протягиваю руку и взъерошиваю его волосы.

— Он был неправ, — соглашаюсь я. — Но идиоты — не повод ломать носы. Это слишком

большая честь для них.

Уголок его губ дергается.

— Значит, в целом, я не зря двинул Рену?

— Я не могу сказать, что ты поступил правильно, — медленно говорю я. Мне нужно

грамотно подбирать слова, чтобы не признаться, что на его месте я бы сделал то же самое. —

Но я понимаю, почему ты это сделал.

Лео кивает, наконец удовлетворенный моим ответом. Я встаю и протягиваю ему руку.

— Пойдем. У нас есть дела.

Он спрыгивает со скамейки и крепко сжимает мою ладонь. Мне греет душу, что мы

все еще можем ходить за руку. Я знаю, что осталось буквально пару лет, прежде чем он

посчитает это слишком детским.

— Какие дела? — подозрительно спрашивает он.

Я открываю дверь школы, пропуская его вперед.

— Ты идешь со мной на работу. Думаю, сегодня мы проведем внеплановую проверку

пожарной безопасности в одном очень интересном универмаге.

Он поднимает на меня взгляд, в котором мгновенно загорается интерес.

— Это случайно не у Прескоттов?

Я бросаю на него косой взгляд.

— Совпадение, — пожимаю плечами. — Но безопасность города превыше всего.

Лео фыркает, пытаясь скрыть улыбку.

— Маме не нужно об этом знать.

— Правильно, мы не будем ее волновать.

Я не говорю ему, что у нас с Лолой нет секретов. Конечно же, она обо всем

узнает. И о драке, и о моей мести. Возможно, я даже получу выговор, но улыбка сына того

стоит. Однако Лола — мой верный союзник. Она никогда не рассскажет Лео, что знает наши

тайны.

Лео залезает в машину, пристегивается и смотрит на меня уже совсем по-другому.

Не как на лектора, а как на соратника. И, садясь за руль, я понимаю, в чем вся сложность

родительства. Быть для него одновременно и тем, кто учит не драться, и тем, кто всегда

встанет на его сторону, даже если весь мир будет против него.

— Спасибо, папа, — тихо шепчет Лео.

— Люблю тебя.

Лола

Ждать своего ребенка домой, когда знаешь, что сегодня он разбил кому-то нос — та

еще задача.

Я стою на кухне, опираясь бедрами о столешницу, и жую… нет, не яблоко.

Мел.

Да, именно мел. Маленький белый кусочек, который я с невинным выражением лица

достала из верхнего ящика. Беременность — удивительное время, когда ты внезапно начинаешь

хотеть вещи, которые в нормальной жизни даже в руки не берешь. Третий ребенок решил, что мы

будем есть мел.

— Если кто-то из детей увидит это, мне конец, — бормочу я, откусывая кусочек.

Живот мягко упирается в столешницу. С каждым днем роды все ближе. Я отекаю,

одышка такая, что легче не шевелиться, но Гарри все равно смотрит на меня так, будто я

совершаю чудо просто тем, что существую.

Дверь хлопает.

— Мам, мы дома! — раздается голос Лео.

Я быстро закидываю мел обратно в ящик и захлопываю его, будто это запрещенное

вещество. На втором этаже раздается топот, когда Ной, услышав голос брата, спешит вниз.

— Это правда, что ты выбил Прескотту зуб? — кричит он. — И чуть не задушил его?

Я провожу рукой по лицу. Мы с Ноем столкнулись с учительницей Лео в

супермаркете, и она рассказала о случившемся, хотя Гарри и так доложил мне все сразу. Но у

моего младшего сына такая фантазия, что половину он додумал сам.

— Я не… — Лео замирает между кухней и гостиной, глядя на меня виноватыми

глазами. — Ты знаешь?

Я вздыхаю и киваю. На лице Лео отражается смесь печали и стыда. Гарри проходит

мимо, взъерошивает его волосы и целует меня в висок.

— Будь с ним