Опалённая жизнь - Мари Милас

дополнительном финансировании не

может быть и речи. Не говоря уже о том, что это станет сокрушительным ударом по моей

самооценке.

Смотря на себя в зеркало уборной, я разглаживаю складки на топе и скольжу

ладонями по бедрам. Странно, но даже при этом скудном освещении все выглядит симпатичным.

Я замираю на секунду, всматриваясь в свое отражение так, будто вижу его впервые,

и ловлю себя на странной, почти непривычной мысли: я не ищу недостатки. Я не втягиваю живот,

не поворачиваюсь боком, не пытаюсь поймать тот самый «правильный» ракурс, в котором выгляжу

чуть лучше, чем на самом деле. Я просто стою. Дышу. И ощущаю себя.

Раньше я думала, что чувство красоты приходит извне. Через зеркало, через чужие

оценки и бесконечные сравнения, в которых ты всегда чуть-чуть не дотягиваешь. Но, кажется, я

ошибалась. Сейчас дело не в том, что я вдруг начала видеть себя иначе. Дело в том, что я

началаощущать себя по-другому.

В том, как мои бедра касаются ткани джинсов, больше нет раздражения — есть

мягкость и тепло. В том, как ложится на кожу топ, нет желания что-то подтянуть или спрятать

— есть осознание, что это мое тело живет, дышит, чувствует. И, возможно, впервые за долгое

время я не воюю с ним.

И мне это чертовски нравится.

Я выдыхаю, проводя ладонями по бокам, и тихо усмехаюсь сама себе.

— Ну привет, — шепчу я своему отражению. — Кажется, мы наконец-то полюбили друг

друга.

Кажется, Гаррисон Эшфорд нам в этом помог.

За дверью слышатся голоса, и сердце тут же делает резкий скачок, возвращая меня

в реальность. Взгляд падает на часы, и я понимаю, что времени на философию больше нет. Я

быстро поправляю волосы, выпрямляю спину и выхожу из уборной, направляясь в главный зал.

И… замираю.

Там не пусто. Там далеко не только я и моя тень.

Сначала я вижу Камиллу, которая суетится возле стола с книгами, расставляя их

так, будто от этого зависит судьба человечества. Потом старушку Роуз, которая уже что-то

недовольно бормочет, но, судя по тому, что она здесь, бормочет она с явным интересом. Пара

подростков делают вид, что им все равно, но уже увлеченно листают страницы. Миссис Трент и

миссис Линк о чем-то спорят, вооружившись томиками в руках. Я замечаю еще несколько знакомых

лиц, которые видела на площади и в магазинах.

Мое сердце начинает биться быстрее. Они действительно пришли.

— Лола! — Камилла машет рукой. — Я уже решила, ты передумала и сбежала!

— Я думала об этом, — честно отвечаю я, подходя ближе. — Не могу поверить, что

они здесь.

Камилла смеется, а я оглядываюсь еще раз, пытаясь запомнить этот момент. Когда

Лео вырастет, кто-нибудь наверняка расскажет ему о том, что его «мечтательная» мама однажды

собрала жителей, чтобы они научились мечтать вместе с ней.

Из-за высоких стеллажей появляется человек, которого я ждала больше всех.

Гарри.

Он стоит на пороге, все еще в темно-синей рабочей футболке, на которой теперь

красуется его новое звание, и в штанах с подтяжками. Видимо, даже не успел переодеться после

смены. Гарри смотрит прямо на меня. Его взгляд на секунду задерживается, скользит по моей

фигуре, будто проверяя, не успела ли я упасть или покалечиться по пути сюда. От этой

мимолетной заботы внутри теплеет.

Рядом с Гарри появляется Марк, ворча под нос, и Лили, которая уже что-то

доказывает ему в ответ. За ними идут Джемма с Томасом, смеющиеся о чем-то своем. Люк,

вращающий в руках ковбойскую шляпу и уже подмигивающий какой-то даме.

А потом появляетсяона.

Я срываюсь с места с громким визгом, забыв о тишине, которую полагается

соблюдать в храме книг.

— Мия!

Я запрыгиваю на нее, обвивая ногами талию, а она удерживает меня лишь силой

воли.

— Господи, Лолс, мы сейчас упадем!

Что мы и делаем. Мы валимся на пол и хихикаем как сумасшедшие, которым

наконец-то выделили одну палату на двоих. Мия должна была приехать только в конце августа —

этим летом у нее была практика в ветеринарном госпитале, и она не могла выбраться раньше.

— Как тебе удается появляться в моменты, когда я уже теряю всякую надежду? —

запыхавшись, спрашиваю я.

Мия пожимает плечами с хитрой ухмылкой.

— Что сказать? Я женщина с загадкой.

Над нами нависает Нил, скептически приподняв бровь. Видимо, шериф тоже решил

приобщиться к культуре. Что ж, иметь в книжном клубе представителя закона — это почетно. И

безопасно.

— Ты женщина-проблема, — констатирует он.

— Уйди, идиот, ты загораживаешь мне солнце, — ворчит Мия.

Нил закатывает глаза:

— Здесь нет солнца.

— Потому что оно погасло, как только вошел ты.

Мы поднимаемся, и Нил уходит, фыркнув в сторону Мии, как разозленный конь.

Все занимают места в креслах, которые я расставила вокруг стола с новинками.

Первый час мы обсуждаем жанры, а потом переходим к дебатам о том, стоит ли сначала читать

книгу или смотреть экранизацию. Кажется, этот вопрос едва не становится причиной первой

битвы в истории нашего клуба.

— Если ты сначала смотришь фильм, — возмущается миссис Линк, размахивая книгой,

— у тебя больше нет собственного воображения! Тебе все разжевали и показали!

— А если я хочу видеть внешность героя, прежде чем начну читать? — парирует один

из подростков, лениво откидываясь в кресле. — А потом сравнить с образом в голове?

— Сравнивать можно пироги! — фыркает старушка Роуз. — А книги нужно чувствовать!

Я с улыбкой наблюдаю за этим хаосом мнений и голосов. В груди разливается что-то

невероятно правильное. Они спорят. Они вовлечены. Им не все равно. Думаю, позже мы

разделимся на группы по интересам, чтобы старушка Роуз не распугала бедных подростков.

Перехватив инициативу, я предлагаю каждому привести пример экранизации, которая

либо испортила, либо спасла книгу. Разговор мгновенно становится живым и пульсирующим.

Я перевожу взгляд и натыкаюсь на Гарри.

Он не вмешивается. Просто сидит, опершись локтями на колени, и смотрит на все

происходящее с выражением, которое я уже научилась узнавать — смесь гордости и спокойного

удовлетворения. Как будто он знал. Как будто ни на секунду не сомневался, что все получится

именно так.

Я медленно подхожу к нему и опускаюсь на край рядом стоящего кресла. Гарри чуть

поворачивает голову, и уголок его губ ползет вверх.

— Пришла посоветовать мне какую-нибудь грязную книжку, Ангел? — тихо бормочет

он.

Я скольжу ладонью по его бедру, и Гарри предупреждающе щелкает языком.

— Не играй со мной, Шарлотта. Иначе нам придется скрыться за одним из этих

стеллажей, а ты не умеешь быть тихой.

Я утыкаюсь в его плечо, чтобы заглушить смех. Крики