Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

очень за вас рада, — сказала она, но ее взгляд потускнел.

— Тебе помочь? — спросила Скарлетт, положив руку между лопатками Джеймсона.

— Я справлюсь сам. — Муж посмотрел на нее и нахмурился. — Ты какая-то бледная.

— Со мной все в порядке, — медленно проговорила она, очень надеясь, что они не станут зацикливаться на ее самочувствии.

Теперь, когда стало известно, что Джеймсона переводят сюда, нервы должны успокоиться. Видимо, это просто остаточная тревожность.

Констанс пристально на нее посмотрела.

— Если хочешь, можем поговорить позже.

— Не хочу позже. Я рада, что ты пришла.

Констанс кивнула, но ее губы сжались в тонкую твердую линию. Сегодня утром она выглядела иначе… гораздо старше своих лет.

Джеймсон поставил на стол жареные сосиски с картошкой. Скарлетт отрезала три куска хлеба. Они сели за стол, и Скарлетт едва не вздохнула от облегчения, поняв, что желудок наконец успокоился.

— Оставить вас наедине? — спросил Джеймсон.

— Нет, — ответила Констанс, положив вилку на стол. Она почти не притронулась к завтраку, что было совсем на нее непохоже. Впрочем, в последние два месяца она была сама не своя. — Тебе тоже надо послушать.

— Что случилось?

На сердце Скарлетт будто лег тяжелый камень. Что бы ни собиралась им сказать сестра, это будет нехорошо. Очень нехорошо.

— Мне не стоит идти на курсы повышения квалификации. Это пустая трата времени. — Констанс расправила плечи. — Я не уверена, что останусь на службе.

Скарлетт побледнела. Есть очень мало причин, по которым женщина увольняется с военной службы.

— Что? Почему?

Констанс на мгновение спрятала руки под стол, а потом подняла левую, демонстрируя кольцо со сверкающим изумрудом.

— Потому что я выхожу замуж.

Вилка выпала из руки Скарлетт и со звоном грохнулась на тарелку.

Джеймсон, к его чести, даже бровью не повел.

— Замуж? — Скарлетт в упор посмотрела на сестру.

— Да, — сказала Констанс таким будничным тоном, словно Скарлетт спросила, не хочет ли она еще кофе. — Замуж. Мой жених не приветствует службу женщин в армии, и мне придется уволиться, когда мы поженимся. — В ее голосе не было никакого волнения. Никакой злости. Вообще ничего.

Скарлетт дважды открыла и закрыла рот.

— Не понимаю.

— Я знала, что ты не поймешь, — тихо проговорила Констанс.

— У тебя было точно такое же лицо, когда родители запретили тебе выходить замуж за Эдварда до окончания войны. — Покорное, вот какое. Покорное и послушное воле отца и матери. К горлу вновь подступила тошнота, в груди поселилось дурное предчувствие. — За кого ты выходишь замуж?

Констанс вскинула подбородок.

— За Генри Уодсворта.

Нет.

Тишина, воцарившаяся на кухне, была красноречивее всяких слов.

Нет. Нет. Нет. Скарлетт потянулась к руке Джеймсона под столом, нуждаясь в опоре.

— Это не тебе решать, — сказала Констанс.

Скарлетт моргнула, осознав, что произнесла это вслух.

— Нельзя выходить за него замуж. Он чудовище. Он тебя погубит.

Констанс пожала плечами.

— Значит, погубит.

Ну погибнет так погибнет. Вот что Констанс сказала вчера, когда сажала розовый куст.

— Зачем тебе это? — спросила Скарлетт. На прошлые выходные Констанс ездила в Лондон к родителям. — Они тебя заставляют?

— Нет, — мягко возразила Констанс. — Мама сказала, что им придется продать всю землю вокруг поместья Эшби.

Но не лондонский дом… не их дом. На душе у Скарлетт стало тоскливо, но злость была сильнее печали.

— Это они виноваты, что довели себя до разорения. Только не говори, что ты согласилась выйти замуж за Уодсворта, чтобы сохранить землю. Твое счастье стоит гораздо больше, чем эта собственность. Хотят продать, пусть продают.

И самое главное, Констанс никогда не переживет брак с Уодсвортом. Он растопчет ее дух и хорошо, если не покалечит тело.

— Неужели ты не понимаешь? — На лице Констанс промелькнула боль. — Они продадут пруд. Беседку. Охотничий домик. И вообще все.

— И пусть! — сердито воскликнула Скарлетт. — Этот человек тебя уничтожит.

Она еще крепче стиснула руку Джеймсона.

Констанс встала и аккуратно задвинула стул под стол.

— Я знала, что ты не поймешь, но тебе и не нужно. Это мое решение.

Она вышла из кухни, расправив плечи и высоко подняв голову.

Скарлетт бросилась следом.

— Я знаю, что ты их любишь и хочешь им угодить, но ты не обязана жертвовать ради них своей жизнью.

Констанс помедлила, взявшись за дверную ручку.

— У меня не осталось никакой жизни. Остались только воспоминания. — Она медленно обернулась к сестре, непроницаемая маска треснула, и теперь у нее на лице читались только горечь и боль.

Пруд. Беседка. Охотничий домик. Скарлетт на секунду закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

— Милая, все равно твоя жертва его не вернет.

— Если бы ты потеряла Джеймсона и у тебя был бы шанс сохранить за собой ваш первый семейный дом, в котором вы жили в Киртон-Линдси… пусть лишь для того, чтобы просто ходить по комнатам и разговаривать с его призраком… разве ты упустила бы такую возможность?

Скарлетт хотела возразить, что это не одно и то же. Но не нашла в себе сил.

Джеймсон был ее мужем, ее родственной душой, любовью всей ее жизни. Но они знали друг друга меньше года. Констанс любила Эдварда с детства, когда они вместе купались в пруду, играли в беседке, целовались в охотничьем домике.

— Еще неизвестно, останутся ли во владении родителей эти земли до вашей свадьбы. — Скарлетт очень надеялась, что свадьба не назначена на это лето, до которого оставались считаные недели.

— Уодсворт покупает их прямо сейчас, чтобы показать честные намерения… и дарит мне на помолвку. Все решилось в эти выходные. Знаю, я разочаровала тебя…

— Ни в коем случае. Но мне за тебя страшно. Страшно, что ты сломаешь себе жизнь вместо того, чтобы…

— Вместо чего? — воскликнула Констанс со слезами на глазах. — Я никого больше не полюблю. Мой шанс на счастье упущен, так какая разница, что будет дальше? — Она распахнула входную дверь и выскочила на крыльцо.

— Ты не знаешь, что будет дальше. — Скарлетт бросилась следом за сестрой и остановилась уже у калитки. — Но ты знаешь, что он с тобой сотворит. Мы видели, как он обращается с женщинами. Неужели ты готова отдаться такому мужчине? Ты достойна лучшего!

— Я знаю, что будет дальше! — Констанс поморщилась. — Знаю точно так же, как знаешь ты. Я видела твое лицо вчера вечером. Если бы Говард приехал и сообщил, что Джеймсона больше нет, ты была бы раздавлена. Ты можешь сказать, глядя мне прямо в глаза, что когда-нибудь снова полюбишь кого-то другого, если Джеймсон погибнет?

Желчь поднялась к горлу Скарлетт.

— Пожалуйста, не надо.

— В моих силах спасти нашу семью, сохранить нашу землю. Возможно, научить моих детей плавать в