До самой смерти - Миранда Лин

Тея не присоединилась к нам за ужином, но в один прекрасный момент дверь распахнулась и она зашла в дом, еле переставляя ноги. Заглянула на кухню, где Элоуэн подала ей сэндвич, и ушла, скорее всего, прямиком в кровать.

– Это обязательно? – заныла Квилл, гоняя картофелину по тарелке и болтая ногами.

– Либо в купальне, либо в реке – решать тебе, – ответила Пэйша, вставая.

Издав стон и закатив глаза, она спрыгнула со стула и бросила на пол картошку для Бу.

– Пожалуй, в купальне.

– Я тоже пойду, – сказала Элоуэн, выходя вслед за ними. – Будет то еще удовольствие.

Как только все покинули кухню, появился Орин, и его осторожные шаги вызвали у меня ухмылку. Когда он показывал свою мягкую сторону, больше всего на свете мне хотелось продлить эти мгновения. Я мечтала, чтобы он смотрел на меня, видел меня. Порой даже желала, чтобы он был только моим. Потому что я жаждала его. Даже в самые мрачные моменты. И неважно, что это говорило обо мне.

– Это ты превратила ее в дикое животное, – сказал Орин, аккуратно усаживаясь, и протянул руку за куском хлеба.

Я обвела пальцем край стакана.

– Послушать тебя, так это оскорбление, но лучшие люди – всегда дикие.

– Это многое о тебе говорит, Ночной Кошмар. Передашь масло?

Я пододвинула блюдо по столу, Орин потянулся за ним, и наши руки соприкоснулись. Лишь слегка, но никто из нас не спешил отстраниться. Он никогда не отказывался от возможности дотронуться до меня, и, хотя другие могли этого не замечать, я неизменно обращала на это внимание, ведь в прошлом почти не знала прикосновений. Однако я больше не сердилась, когда он называл меня Ночным Кошмаром, – это прозвище перестало ранить меня.

– Ты знаешь, что нравишься ей?

Я кивнула, убирая руку.

– Мне сказали, что я средней паршивости.

Орин пригвоздил меня взглядом, намазывая хлеб маслом.

– Квилл совсем не разбирается в людях.

Я улыбнулась.

– Она уверена, что выйдет за тебя замуж, поэтому я вынуждена с тобой согласиться, Пушистый Зад.

– Назови меня так еще раз.

Я встала, обошла стол и приподняла подбородок Орина пальцем.

– Неуверенность одолела, муженек?

Он перехватил мою руку.

– «Муженек» нравится мне гораздо больше.

– Чуть было не поверила.

– Сядь на место, жена.

Я покачала головой, пытаясь вырваться.

– Я не подчиняюсь приказам придурков.

Крепко держа мою руку, он встал в полный рост и смерил меня взглядом.

– Тогда считай это просьбой.

– Скажи «пожалуйста», – прошептала я, не в силах справиться с участившимся сердцебиением. Я не хотела испытывать к Орину влечение, но, боги, он был великолепен. Его суровая властная внешность служила щитом, скрывавшим доброту. И хотя она таилась глубоко, все же взывала ко мне громче, чем его тьма.

– Пожалуйста, – промурлыкал он.

Я попятилась к своему месту, удерживая зрительный контакт. Орин подался вперед и сцепил руки перед собой.

– Представим, что ты стоишь на распутье. С одной стороны одинокий напуганный ребенок, а с другой – заплутавшая старушка. Ты можешь помочь только кому-то одному. Кого ты выберешь?

– Ты заставил меня сесть, чтобы задать теоретический вопрос?

– Я хочу узнать тебя, Деянира. Хочу лучше тебя понимать.

– Я выберу ребенка.

– Почему?

– Потому что старушка рано или поздно повстречает того, кто удосужится ей помочь. Она не напугана, и ты не говорил, что она одинока, но не преминул описать детские страдания. И если честно, ребенок гораздо вероятнее станет мишенью для негодяев, нежели заплутавшая старушка, у которой, скорее всего, даже ночного горшка нет. С нее нечего взять.

– Любопытно.

– А ты бы выбрал старушку?

– Нет. Я бы сделал такой же выбор, только обдумывал его, наверное, дольше.

– Туго соображаешь?

Орин хмыкнул.

– Представим, что ты…

– Нет. Теперь я задам вопрос. Вот как все будет.

Он отправил в рот кусочек хлеба и жестом велел мне продолжать.

– С одной стороны Икарий, с другой – Дрексель. Ты должен выбрать, кого спасешь, а кто умрет.

– Проще простого. Я бы убил Маэстро не раздумывая. Слишком уж многое с ним связывает.

– Икарий без преувеличения захватил мир за считаные недели, а ты все равно считаешь Дрекселя главным врагом?

– Нет. – Орин вытер рот салфеткой и устроился поудобнее. – На мой взгляд, Дрексель и Ики вместе в чем-то замешаны. Точно не знаю в чем. Сомневаюсь, что хозяин добровольно отдал бы Квилл королю, но считаю, что все это подозрительно.

– Поступки обоих вызывают подозрения.

– А ты кого бы выбрала?

– Таков твой вопрос?

Он кивнул, поведя плечом.

– Само собой.

– Я бы выбрала нового короля. Не потому, что у него со мной счеты. Но Маэстро на протяжении многих лет поддавался контролю. Он главарь преступного мира и источник бед, но не будоражит Реквием так, как Икарий. Не знаю, мне просто кажется, что король опаснее.

– Из-за своей загадочности?

– Наверное. – Я выждала мгновение, размышляя, стоит ли задавать вопрос, что не давал мне покоя, и отчасти страшась ответа. – С одной стороны Дева Жизни, а с другой – я. Кого ты спасешь?

Ни одна живая душа не выбрала бы меня. Я знала это. Даже я сама себя бы не выбрала. Но было необходимо, чтобы он сказал это вслух. Необходимо, чтобы отдалился снова. Потому что мне становилось слишком спокойно рядом с ним. Каждый вечер, ожидая его возвращения домой, я все глубже погружалась в иллюзию, будто мы с Орином сможем сблизиться. Но он не спешил с ответом, только встал и пошел к двери. Когда он повернулся ко мне спиной, я почувствовала, что сердце дало трещину.

– Можешь соврать, – прошептала я, позволив себе быть уязвимой. – Можешь соврать, я злиться не стану.

– Я не буду тебе лгать, Деянира. Я выберу тебя. – Он снова взглянул на меня, и в его глазах вспыхнули невиданные прежде эмоции. – И по-моему, мне нужно как-то это осмыслить. Я должен выбрать благо этого мира. Поступить как герой. Но мне кажется, в такой ситуации я предпочту быть твоим спасителем, потому что у тебя никого нет.

Не знаю, как долго я просидела здесь. Орин уже давно ушел, и в кухне стало холодно и темно. Остальные вернулись домой. А я так и сидела, мысленно повторяя его слова и гадая, солгал ли он, как я просила, или нет.

Я выберу тебя.

32

– Ты храпишь.

Ворчливый голос Орина разбудил меня от послеполуденного сна. Он стоял на пороге моей комнаты в белой рубашке с длинными рукавами и черных брюках и, скрестив руки на груди, сверлил меня пылким взглядом. Я ни разу не