Капли магии - Бронислава Антоновна Вонсович

татуировка не просто работает, а очень эффективно, потому что на завтраке он опять подсел ко мне. В этот раз был более сдержан, дождался, пока я поставлю нужный конструкт, а уже потом спросил:

— Это максимально возможная татуировка?

— Нет, это минимальный вариант, — ответила я. — На большее не рассчитывай — не успеешь адаптироваться, а это ослабление.

— А потом, после ритуала? Ты сможешь продолжить? — не услышав немедленного согласия, он торопливо добавил: — Я заплачу. Могу деньгами, могу услугами. Она очень хорошо работает, я раньше о таком даже не слышал.

— Не уверена, что это нужно мне.

— Нужно. Как собираешься объяснять своё выживание? — усмехнулся он. — Вопросы возникнут. Но если посчитают, что у нас с тобой отношения определённого толка, то спустят.

Я задумалась. Проверка может вытащить то, что я скрываю, а хорошие отношения со Скоропадским объяснят все странности в моих знаниях. Влюблённые юноши часто проговариваются своим избранницам о том, о чём надо бы молчать. Как мой младший брат — Ливии.

При воспоминании об убитой семье сердце затопило болью, а разум — ненавистью к Кассиусу и его гнилому семейству. Чтобы взять себя в руки, пришлось закрыть глаза и несколько раз глубоко вздохнуть, приводя мысли в порядок.

— Я сказал что-то не то? — забеспокоился Скоропадский. — Ань, я ни в коем случае не хотел тебя оскорбить…

— Всё нормально. Это личное. Мне подходит такой вариант. Но для посторонних отношения односторонние. Чувства только от тебя, понял?

— Ты разбиваешь мне сердце, — улыбнулся он.

Улыбка его не красила. Скоропадский напоминал мумию, которая досохла не до конца. Несколько дней восстановления на него почти не повлияли, потому что проклятия оставалось много и оно отравляло тело. Я прикоснулась к его руке и вытянула остаток. Полностью до последней капли. Теперь восстановление пойдёт быстро, а я через нахлынувшую боль опять растяну средоточие.

— Идеальный вариант. Тебе придётся пару раз ко мне приехать для увеличения татуировки, после чего мы расстанемся и ты будешь страдать далеко от меня. Как мы объясним выжившего Олега?

— Никак. Я насчёт тебя не могу сказать определённо, а он однозначно труп. Он ещё ходит и говорит, но такой же труп, как остальные, разве что не такой тупой. У него нет шансов. Не привязывайся к нему, чтобы потом не страдать.

— И всё же, если я его вытащу, как мы будем объяснять?

— Моим ближним кругом? — предложил Скоропадский. — Продолжим играть в карты по вечерам.

— Что ты за это хочешь?

— Я уже сказал. Поставишь максимальную татуировку мне за прикрытие. Олег идёт бонусом, потому что пустышка. Он не успеет вырасти в силе.

— Шанс у него будет.

— Если бы у него был шанс, он бы не присягнул тебе. Он слаб, не имеет внутреннего стержня.

— Других вариантов у него не было, — напомнила я.

— Ты бы мне присягнула при отсутствии вариантов?

Я задумалась. Если бы он дал гарантию, что их род сотрёт Кассиуса?.. И всё же нет. Это моё дело, я должна его выполнить лично. И у меня нет уверенности, кто именно в роду Мещеряковых является моим врагом. Возможно, даже Марк — просто он очень хорошо притворяется тупым.

— Задумалась — значит, есть условия, при которых ты могла бы пойти под нас?

— Нет.

— Вот видишь, — усмехнулся он. — Поэтому я верю, что ты сможешь выжить, он — нет. Он слабый.

На этом Скоропадский посчитал тему Олега закрытой и перестал его замечать. Даже когда мы вечерами играли в карты, иной раз создавалось впечатление, что на месте Олега находится нечто неодушевлённое — примерно так Скоропадский его воспринимал.

Олег это отношение срисовал сразу и к Скоропадскому сам не лез. Со стороны казалось, что мы кучкуемся втроём, но на самом деле я была линией раздела для этих двоих. И с Олегом проводила даже больше времени, контролируя его развитие. Заодно научила капсулировать отдельные объёмы капель, чтобы его рост не спалили при проверке. Заподозрила, что она будет, и не ошиблась: первая случилась ровно через неделю после начала «занятий», которые фактически были уродованием энергосистемы для лучшего соответствия ритуалу. Ивочкин роста Олега не заметил, лишь попенял на недостаточную развитость каналов, как и мне. Но такое замечание в нашей группе получил каждый второй. По задумке тех, кто составлял план наших тренировок, это должно было стимулировать наше усердие.

Ивочкин безо всякого стеснения врал, что выживут только те, кто разовьёт каналы до должного уровня. И даже тем, кто удостоился его похвалы, он сразу же заявил, что этого уровня недостаточно, прогресс есть, но его нужно удержать минимум на том же уровне. А ещё добавил, чтобы никто не болтал о своих уровнях развития как средоточия, так и каналов.

В группе после этого окончательно установились нездоровые отношения. Каждый был сам по себе и практически не общался с другими, боясь сказать что-то лишнее. Такое, что даст другому конкурентное преимущество. И никому в голову не приходило, что такое среди нас мог знать только Скоропадский, остальным родовые секреты не доверяли, считая одноразовым расходником.

Глава 23

Пример Брагиной оказался заразителен, и вскоре с Ивочкиным сотрудничали ещё четверо, донося о любом подозрении в адрес других. Почему-то они уверились, что слив информации даст им какие-то преференции при участии в ритуале. Место получше, к примеру, на котором вероятность выжить и затем встретиться с императором кратно увеличивается. Нет чтобы головой подумать: места все одинаковые, сколько из тебя высосет, от места не зависит. И если их и будут распределять, то лишь для соблюдения баланса силы жертв. И тут я сразу могла сказать: баланса не будет, потому что у устроителей не было возможности правильно замерить мою и Олеговы силы. Ритуал получится в любом случае, но с меньшей эффективностью, чем мог бы, если бы удалось правильно сбалансировать силы.

Наши товарищи по несчастью таких тонкостей не знали и даже о них не задумывались, и ради призрачной выгоды целых пять человек стали подлецами, докладывая не только о том, что видели, но и о том, что заподозрили. Или они таковыми были, а теперь только проявили свою гнилую сущность? Я взяла пример со Скоропадского и решила даже имён не запоминать. Пусть останутся в памяти серой пугливой массой.

На нас доносчикам ничего не удалось нарыть. Со стороны мы не