Капли магии - Бронислава Антоновна Вонсович

ещё немного — и тот посчитает её себе равной. Думаю, и на ночь бы оставалась, но княжич желал ночевать в одиночку и выставлял её задолго до того, как запирались комнаты.

Брагина не скрывалась, даже гордилась тем, что её отметили, что вызывало шуточки, которые не стёрли с её лица превосходство, когда она посматривала на меня, словно я раньше претендовала на это место, но не смогла получить.

Мне было и смешно, и грустно. Брагину было жалко, но если Скоропадский прав, то в отношения с товарищами по несчастью чувств лучше не вкладывать никаких, чтобы не было потом больно. За месяц к человеку можно сильно привязаться. Даже к Брагиной, которая не вызывала у меня симпатии с самого начала.

Естественно, такое событие не могло пройти мимо Ивочкина. Донесли ему сразу же, и не один человек, но майор в данном случае отнёсся наплевательски, заявив: «Пусть порадуются». Остаток фразы «напоследок» он придержал при себе, поэтому остальные решили, что они тоже хотят порадоваться, если уж начальство одобряет.

Брагина всех радовать не могла при всём желании, которого у неё не было, поэтому жаждущие общения довольно навязчиво обратили свой взор на меня. Последняя неделя превратилась в сущий кошмар, и, честно говоря, когда Ивочкин объявил, что ритуал завтра и всем следует перед ним ничем посторонним не заниматься, хорошо выспаться и плотно позавтракать, я порадовалась, что всё наконец закончится.

Глава 24

Утром нервничали все, хотя Ивочкин и прочитал перед завтраком напутственную речь о том, что все готовы к ритуалу настолько хорошо, насколько хорошо готовились сами. И если что-то пойдёт не так, то винить в этом будут только себя. Речь его никого не успокоила, и все ели через силу, впихивая в себя завтрак, который на этот раз был намного разнообразнее и вкуснее, чем раньше, и пробудил бы аппетит даже у приговорённого к смерти, кем мы себя и чувствовали. Но в нас он почему-то аппетит пробудить не смог. Брагина так вообще не смогла запихнуть в себя ни кусочка, сидела и смотрела страдающими глазами на Скоропадского, не обращающего на неё внимания.

Княжичу же аппетит чужие взгляды испортить не могли, завтракал он плотно, явно в расчёте на ритуал, выбирая блюда покалорийней.

Я тоже помнила, что при недостатке энергии можно успеть переработать в неё усваиваемую пищу, поэтому хоть и через силу, но набила желудок до предела, избегая блюд с успокаивающими добавками, которые уже наловчилась выявлять. Совсем маленький конструкт, не улавливаемый датчиками — и я уже точно знала, что следует убрать из рациона.

Исключительно для собственного успокоения я просканировала себя ещё раз. Средоточие было заполнено под завязку, на почти все две с лишним тысячи капель. Закапсулировала я совсем немного проклятия, пока не зная, где его использую. На меня через его анализ будет выйти невозможно — сформировано оно совсем другим человеком и не несёт отпечатка моей ауры. Получится идеальное преступление, но не с Белицким. Если ему вдруг придёт в голову обратиться к Кассиусу-Мещерякову за помощью, то тот сможет отследить цепочку. Не такая уж она длинная выходит, плюс я одна из нескольких выживших, в этом случае Скоропадский не прикроет.

Желание передать проклятие Ивочкину тоже пришлось задавить — проклятие просто так не перепрыгивает с одного человека на другого, ему надо помогать. И значит, такое спонтанное перепрыгивание будут изучать под лупой. Одно дело, когда княжичу проклятие выжгло в ритуале, и совсем другое, когда проклятие внезапно оказалось у куратора тех, кого готовили на убой. Одной странности, касающейся нашей группы, в лице выжившей меня и без того будет многовато.

Я решила не рисковать и не заражать пока никого, но и не выбрасывать — использовать можно будет и потом, причём на человеке, с которым Кассиус-Мещеряков меня не свяжет никоим образом. Не так много я запасла проклятия, чтобы оно повлияло на отдачу от меня магии. Разумеется, если встанет вопрос: жизненная сила или оно — то в ритуал уйдёт именно проклятие, хранить его в ущерб себе я не стану.

Пока мы сидели в столовой, в воздухе витала нервозность. Лучился счастьем только Ивочкин — наверняка представлял, как сегодня наконец-то навсегда отделается от не таких уж проблемных нас. Разве что ещё будет отвечать за похороны неудачников. Или хоронить будут другие? Посчитают, что он и без того уже выложился на подготовку жертвенных барашков?

Все будущие участники ритуала казались напряжёнными. Даже Скоропадский — уж он-то лучше других представлял, насколько опасно то, во что нас принудительно запихивают. Да, у него шанс выжить и не свихнуться был повыше, чем у остальных, но не стопроцентный. Было о чём волноваться. Хотя княжич свою нервозность практически не показывал, нужно было хорошо его знать, чтобы понимать, что он воспринимает будущее не так спокойно, как кажется.

— Ещё раз повторяю, если вдруг кто забыл, — громко объявил Ивочкин. — Для вас главное — расслабиться и позволить магии питать ритуал беспрепятственно. Нельзя сопротивляться. Тогда для вас всё пройдёт быстро и почти безболезненно. Чем больше будете сопротивляться, тем тяжелее для вас пройдёт ритуал. Он покажется вам бесконечностью. А ведь это не так. Все ритуалы рано или поздно заканчиваются. Все уже решили, что станут просить у императора при удаче?

Настроение его слова подняли почти всем: о встрече с императором не думал только ленивый, а таких здесь не было. На занятиях каждый отрабатывал полностью, доводя себя до изнеможения и добровольно превращая себя в идеальную жертвенную овцу. И всё во имя будущей встречи с императором, на которой уже каждый знал, что будет просить. Делиться своими потаёнными желаниями никто не стал, не иначе как для того, чтобы не спёрли чужие идеи, но выглядеть мои товарищи по несчастью стали оживлённей и шли в жертвенную комнату, расположенную в этом же здании, с радостью. Дружной гурьбой, если не считать нашу троицу. Ещё Брагина порывалась отстать, постоянно оборачивалась, ловя взгляд Скоропадского и надеясь получить от него слова если не любви, то хотя бы поддержки. Тот же полностью потерял к ней интерес, смотрел как на пустое место. Пользу она больше принести ему не могла, так к чему что-то изображать? Да ещё и перед человеком, который совсем скоро станет трупом. Скоропадский не изменял себе. Как был человеком, заточенным на собственную выгоду и наплевательское отношение к другим, так ничего это и не смогло изменить.

Зал для ритуала оказался большим, непропорционально большим, при том что сама