Капли магии - Бронислава Антоновна Вонсович

печать и выделенное под неё место воображение не потрясали. В зале впервые за месяц мы увидели других людей. Лица у них были закрыты масками, а тела — совершенно одинаковыми балахонами.

На замеры, сделанные Ивочкиным, полагаться не стали и провели новые, тщательно замеряя и записывая результаты напротив каждой фамилии, называемой нашим куратором. После окончания замеров один из пришедших принялся что-то вычерчивать на большом листе бумаги, создавая лучший вариант для того, чтобы выжать нас насухо. Искажённые данные мои и Олега наверняка ухудшат ситуацию кому-нибудь другому. Было ли мне от этого стыдно? Нет. Я понимала, что ни у кого в ритуале, кроме нас троих, шансов выжить не было, а значит, от того, что кто-то умрёт на пять-десять секунд раньше, для них ничего не изменится. Как не особо изменится и для результатов ритуала. Что не выжмут с них, выжмут с нас. Ритуал будет идти всё запланированное время.

Пока занимались определением наших мест, я рассматривала рисунок на полу, выполненный из определённых пород камней, подогнанных друг к другу с высокой точностью. Случайного там не было ни среди камней, ни среди линий — всё было продумано до мелочей. Но главной ценностью рисунка была печать ритуала, выполненная из потускневшей золотой проволоки, вдавленной в камень заподлицо. Вязь была сложной, и из отдельных блоков для каждого участника ритуала сводилась к общему рисунку в центре, окружающему жертвенную чашу. Та была погружена в камень так, что кромка совпадала с уровнем пола, не выступая даже на сотую долю миллиметра. Сейчас в чаше тщательно в определённом порядке раскладывали ингредиенты. Их польют активатором непосредственно перед ритуалом. Сосуд с активатором тоже уже был приготовлен, стоял рядом с чашей, ждал своего времени.

Единственными выступающими частями на полу были фиксаторы жертв. Их невозможно было не заметить, наши товарищи по несчастью на них обратили внимание сразу и, несмотря на успокаивающие вещества, которыми были нашпигованы под завязку, заволновались — чувство самосохранения оказалось сильнее любой химии. Посыпались неприятные для организаторов ритуала вопросы. У Ивочкина, который единственный на них отвечал, был стандартный ответ на всё:

— Сделано для вашей же безопасности. Чтобы никто не сдвинулся и не сорвал ритуал, умерев сам и вызвав мучительную смерть у других. Посмотрите: Скоропадский же не выступает против, не говорит, чтобы в месте, ему отведённом, убрали крепления, значит, не переживает.

Княжич, когда на него обратилось общее внимание, только важно кивнул, уверенный, что у него шансы пережить планируемое мероприятие в любом случае выше, чем у остальных. Он же и подал пример: первым лёг на пол в указанном месте и беспрекословно позволил себя зафиксировать. Со стороны смотрелось это жутковато. Как будто приговорённого к смерти помещали.

Главным образом фиксировалась голова, жёстко, с помощью металлических креплений. Конечности же просто растягивали, потому что рост был у всех разный, а крепления находились примерно на одном уровне. Впрочем, фиксация всё равно была достаточно жёсткой: сдвинуться теперь Скоропадский не смог бы при всём желании.

Все замолчали, словно бы только что осознав, что скоро будут лежать распятые в точности так же, как и Скоропадский. Брагина всхлипнула. От жалости к себе или Скоропадскому?

— Ань, — неожиданно прошептал Олег, — прошу, если со мной что-то случится, помоги маме.

Я развернулась к нему, не скрывая возмущения.

— С таким настроением нельзя отправляться на ритуал, — прошипела я в ответ. — всё будет хорошо. Не нервничай.

— Я нервничаю по большей части из-за неё. Мне будет спокойней, если ты дашь слово помочь ей, — ответил он. — Я перестану думать, что с ней случится в случае чего. Она очень наивная, одна не выживет. Ань, это моя единственная просьба.

Смотрел он так, что отказать казалось невозможным. Он переживал сейчас не за себя, а за то, что случится с близким ему человеком, если ему не удастся выйти из ритуала живым.

— В случае чего я постараюсь её найти и помочь, — ответила я. — Но у меня очень скромные возможности, ты же понимаешь.

— Это пока, — ответил он. — Надеюсь, я ещё увижу, как они станут куда серьёзней.

Но голос его прозвучал так, словно он в это не верил. Не в то, что я стану сильнее, а в то, что увидит. И это было очень паршиво. С таким настроением входить в ритуал было нельзя. И как это изменить за короткое время, что нам осталось для общения, я не знала.

— Держи контроль, — прошипела я. — Иначе всё, что в тебя вкладывалось, пропадёт напрасно, понял? Окажется выброшенными на помойку ингредиентами и временем. Контроль, контроль и ещё раз контроль. Остальное у тебя уже есть. Ты обязан справиться, понял? Ты не можешь меня подвести. Ты мне нужен.

Он кивнул, но как-то обречённо. На этом наш разговор пришлось завершить, потому что настала моя очередь. Почему-то я оказалась рядом с Брагиной, Скоропадского и Олега расположили чуть ли не напротив меня, но не рядом, а через одного человека.

Это я определила по репликам, которыми устроители ритуала перебрасывались, поскольку видеть ничего не могла. Голову сразу зафиксировали, переглядываться не получилось. Только слышать друг друга.

Брагина рядом тоненько заскулила и начала молиться. Кстати, не такой плохой вариант. Не обращение к богу, разумеется, от него толку не будет, а сама молитва — она помогает войти в нужное состояние контроля.

Наконец все были размещены и зафиксированы, в чашу вылили активатор, и по полу потянулся шлейф дурманящего мозги запаха.

Незнакомый голос над нами произнёс заклинание, после чего пол под нами загудел и потеплел. Голос становился громче, подключая конструктами все части в единую систему. Включились другие голоса — каждый отвечал за свою часть, настраивая истечение магии из конкретной жертвы. Надо мной звучал женский голос.

Я слушала и вспоминала рисунок на полу, сопоставляя с тем, что слышу сейчас. Похоже, вся магия, проходя через изменение ритуалом, действительно уходила на барьер, непроницаемый для врагов империи. Насколько было оправдано уничтожение десятков магов? В масштабе империи — мелочь, позволяющая сохранить жизнь и здоровье другим. Не десяткам, а сотням и тысячам магов. Хороший размен если дело не касается тебя.

Момент, когда из меня потекла магия, я почувствовала сразу, да и Брагина ойкнула — не пропустишь такое дело. Татуировка заработала вовсю, восполняя потерю. Поскольку отдавала я куда больше, чем Брагина, то уровень постепенно всё равно начал снижаться.

Боль пришла почти сразу. И сразу сильная, выворачивающая наизнанку. И понимание, что