Капли магии - Бронислава Антоновна Вонсович

на полу, а сами занятия заключались в чередующихся упражнениях на прокачивание каналов. Больше ничего Ивочкин не требовал и внимательно следил, чтобы эти упражнения не подменялись теми, что идут на раскачку средоточия. Моё саднило после экстренного впитывания проклятия от Скоропадского, поэтому упражнения на проходимость каналов для меня были не так уж плохи.

Занималась я без особого усердия, только чтобы не выделяться из толпы. В отличие от некоторых. Брагина так вообще удостоилась похвалы от Ивочкина несколько раз, отчего в результате возгордилась, но занималась всё с большим и большим усердием.

К обеду, на который нас отпустили с занятия, она была уже переполнена счастьем. На обед и расслабление после него нам выделили целый час.

— Владимир Семёнович, — обратилась я по дороге к Ивочкину, — я привыкла дома заниматься бегом. Могу я это здесь продолжить?

— Не можете, — отрезал он. — Любые физические нагрузки сейчас нежелательны, они мешают закрепиться расширению каналов. Потерпите месяц, иначе станете причиной срыва ритуала.

— Я проконтролирую, — вызвалась Брагина. — Не хочу умирать из-за дуры, которая не может запомнить простейших правил.

— Проконтролируй, — согласился Ивочкин, хотя у него было своё мнение по поводу того, кто здесь дура.

В столовой Скоропадский опять подсел ко мне и обрадовал, что чувствует себя ещё лучше. Прежде чем ему отвечать, я опять обеспечила недоступность нашей беседы для других.

— Почему те, кто проводит ритуал, хотят нас убить? — прямо спросила я.

— По двум причинам. Первая. Для успешного проведения ритуала нужны раскачанные каналы в ущерб источнику. Это само по себе не способствует выживанию, потому что после магии через каналы со свистом вылетает жизненная сила. Второе. Потому что среди выживших высокий процент тех, кто сходит с ума. И если при рангах, начиная с пятнадцатого, он составляет примерно один процент, то на шестом-седьмом он приближается к девяноста. Нет смысла бороться за выживание на таких условиях. Нет смысла брать высокоранговых магов, потому что вероятность сумасшествия ненулевая, а таких магов лучше использовать по-другому. Да и сумасшедший высокоранговый маг сам по себе очень опасен.

— Не лучше ли поднять ранги за этот месяц?

— Не лучше. На результат ритуала это не повлияет, награду нужно будет выдать каждому выжившему, а ещё тратиться на тех, кто сойдёт с ума, — ответил Скоропадский. — И проходимость каналов действительно важна для ритуала. Не переживай, они умрут, даже не поняв, что случилось, со счастливой улыбкой.

— Ты слишком спокойно об этом говоришь. Знаешь, как избежать сумасшествия?

— Знаю, — согласился он. — Во-первых, не надо пить никакие соки в столовой — в них есть вещества, подавляющие волю. Вообще рекомендую проверять всю еду на вредные добавки. Примеси имеют тенденцию накапливаться, и к ритуалу вы можете подойти полностью безвольными куклами. Во-вторых, нужна высокая концентрация на процессе, чтобы не отдать лишнего. Правда, полной гарантии и это не даёт. Рабочая методика у меня есть, но она не входит в общий пакет информации по ритуалу. Это наша семейная разработка.

По поводу добавок я должна была подумать сама и раньше, чем об этом сообщил Скоропадский. В моём положении каждая глупость ляжет камнем на дорогу, ведущую к смерти. Этого в вытянутой из него информации не было. Но и Кассиус считал ритуал куда более надежным средством для получения информации.

— Думаю, у каждой старой семьи есть такая разработка, — усмехнулась я.

Он усмехнулся в ответ.

— Поэтому их и не пускают на ритуал — слишком дорого обходится награждение.

— Могу обменять твою методику на татуировку, которая поглощает магию из окружающей среды, восстанавливая её в средоточии.

Он скривился, показывая отношение к моему предложению.

— Мне надо что-то сейчас, а не потом.

— Я её тебе сейчас и сделаю, — предложила я.

— Каким образом?

Сложности заключались только в прикрытии от наблюдения. Нужно было что-то такое, не относящееся к магии, но дающее объяснение, зачем мы заперлись в комнате Скоропадского.

— Скажи, Ивочкин выполнит любую твою просьбу?

— Не любую. Сюда мне не принесут ни зелий, ни оружия, ни телефон.

— А колоду карт?

— Зачем?

— В дурака поиграем. Знаешь такую игру? Делать что-то вечерами нужно.

Скоропадский удивлённо моргнул.

— Играть в карты?

— Для наблюдателей всё так и будет выглядеть. Пригласим третьего — и исчезнут подозрения в том, зачем мы с тобой уединяемся. Ты слишком быстро восстанавливаешься.

Он молча встал и подошёл к Ивочкину, удивив уже того. Наверное, майор много чего подозревал, но не такую странную просьбу. Тем не менее он кивнул и куда-то испарился. Скоропадский вернулся и сказал:

— Принесёт. Кого ты хочешь взять третьим?

— Косарева. Беру его к себе в вассалы.

— Над кем-то другим с таким заявлением я бы посмеялся, но в тебе слишком много странностей.

— О которых ты будешь молчать по клятве, которую принесёшь сегодня, — напомнила я.

— Точно. Перед тем как начнём играть в карты.

Скоропадский улыбнулся отчего его лицо ничуть не стало привлекательней. Возможно, когда он придет в себя и немного поправится станет даже симпатичней, но пока он казался персонажем из дешевого фильма ужасов, мумией, которая ожила и охотилась на неудачливых искателей приключений.

Глава 22

Ивочкин просьбу выполнил, и вечером после ужина вручил Скоропадскому даже не одну колоду, а целый блок. Не иначе как на случай использования новой колоды на каждую игру. Ну, мало ли? Вдруг мы настолько не доверяем друг другу?

После ужина большинство опять отправились в комнату с матами укреплять каналы, а я, набрав на раздаче фруктов и пирогов на поднос, пошла к Скоропадскому. По дороге прихватила Олега, вручив поднос уже ему. Не Скоропадскому же тащить? А Олег в иерархии стоит ниже меня.

Так мы и ввались в комнату княжича, что тому очень не понравилось.

— Мы на него не договаривались, — неприязненно бросил он.

— Как это? Я сразу сказала, что играть будем втроём, — напомнила я. — Он мне нужен.

Олег сразу расплылся в улыбке. Скоропадский скривился.

— Хитрожопая ты слишком.

— У меня есть цель, — возразила я, ставя защиту от прослушивания. — Пока не добьюсь, не имею права умирать.

— Он тебе как-то поможет? Он вообще ничего не умеет. И слабый.

— Лучше иметь плохое орудие, чем не иметь никакого, — отрезала я.

Скоропадский застыл посреди комнаты, сложив руки на