Разрушение, которого ты желаешь - Трейси Лоррейн

поднимает бровь и смотрит на меня, явно понимая, что все не нормально.

— У меня была стычка с Бреттом Данном.

— И он сделал это с тобой? — рычит она, и ярость, исходящая от нее, превосходит гнев Луки.

— Лука спас меня. С Бреттом... с ним сейчас разбираются.

— Что, черт возьми, это значит?

— Честно говоря, понятия не имею, но доверяю тем, кто этим занимается, чтобы он получил по заслугам.

— Не уверена, что мне нравится, как это звучит, — бормочет она.

— Тебе и не нужно. Можешь просто дышать спокойно, зная, что он не собирается показываться в ближайшее время. — Ее глаза сужаются на мне. — Серьезно, я понятия не имею, что происходит. Кроме того, мне нужно переодеться. — Я жестом показываю на свой нынешний наряд. — И нужно навестить Либ. Я собираюсь провести ночь у Луки, если ты не против?

— Конечно. Вы двое...

— Думаю, у нас все будет хорошо. — Я не могу побороть улыбку, которая подергивается в уголках моего рта, когда произношу эти слова.

Я так долго боролась с этим, и наконец-то отпустила ситуацию и смирилась с тем, что у нас двоих действительно не было другого исхода, и это чертовски приятно.

— О, милая, — выдыхает она, делая шаг вперед и обхватывая меня руками. — Он хороший мальчик. — Я киваю ей. — Я так рада, что вы нашли путь друг к другу.

— У нас еще все впереди, — говорю я, отпуская ее и возвращаясь к шкафу в поисках чего-нибудь подходящего.

— Да, но у меня хорошее предчувствие.

— У меня тоже. Приятное ощущение после столь долгого времени.

— Могу себе представить.

— Вы с Кайденом будете здесь утром? Лука хочет познакомиться с ним. Подумала, может, мы могли бы взять его на завтрак или еще куда-нибудь.

— Отличная идея. Сообщи мне время, и я прослежу, чтобы он был готов.

— Спасибо.

В конце концов, найдя чистое белье, я решаю не менять рубашку Луки. Находиться в окружении его запаха слишком приятно, поэтому просто надеваю леггинсы и завязываю слишком большую рубашку на талии. Запихиваю ноги в «Чаксы» и накидываю сверху мамину кожаную куртку, и, несмотря на то, что на щеке у меня сияет синяк, а губа разбита, я чувствую себя хорошо. Действительно чертовски хорошо.

Кайден смотрит свои мультики перед сном, когда вхожу в гостиную, и настолько поглощен ими, что не смотрит на меня, когда целую его на ночь.

Попрощавшись с тетей Фи, я возвращаюсь к машине.

— Вау, выглядишь сексуально, — говорит Лука, как только я сажусь на пассажирское сиденье.

— Мне идет образ крутой девчонки, а? — спрашиваю я.

— Да. — Он немного приподнимается с сиденья и одергивает джинсы. — Даже слишком.

— Давай, навестим Либби, а потом, если тебе повезет, я разрешу эту маленькую ситуацию.

— Маленькую? — спрашивает он с обидой в голосе.

Протянув руку, я обхватываю его бедро и легонько сжимаю.

— Я не жалуюсь, Данн.

Улыбка, озаряющая лицо Либби, когда мы входим рука об руку в ее комнату, заставляет меня понять, как сильно все остальные хотели, чтобы мы оставили наши проблемы позади. Как только она замечает синяк, ее лицо опускается, а губы сжимаются в гневе.

— Кто это сделал?

Лука садится рядом с ее кроватью и притягивает меня к себе на колени, в то время как сестра смотрит на него пристальным взглядом.

— Не надо так на меня смотреть, я и пальцем ее не трону, и ты это знаешь.

— Если только я его об этом не попрошу, — добавляю я, не в силах держать рот на замке.

— Пейтон Бэнкс, — укоряет меня сестра. — Что случилось с моей милой сестренкой?

— Либ, я никогда не была такой.

— Верно. Я еще не забыла тот день, когда ворвалась в твою комнату и застала его с голой задницей на тебе.

— Вы двое закончили? — спрашивает Лука.

— Закончим, когда останемся одни, — говорит Либби, подмигивая и смеясь, что наполняет меня надеждой на ее будущее. Я знаю, что ей больно, не от передозировки, а от ломки, я вижу это в ее глазах, но она борется с этим, и могу только надеяться, что так будет и дальше. — А пока просто скажи мне, какую сучку мне прирезать за то, что тебя тронула.

— Это неважно, Либ. Все уже сделано.

Лука напрягается подо мной, и я не знаю, потому ли это, что он собирался признаться, или это просто напоминание о том, через что мы оба сегодня прошли.

Ее глаза сужаются, как будто она может прочитать ответ в моих глазах.

— Я все равно узнаю.

— Либби, могу я спросить тебя кое о чем? — неожиданно говорит Лука.

— Э... да, конечно, — говорит она, насторожено глядя на нас.

— Я понимаю, если ты не хочешь говорить об этом, но...

— Но?

— Ты не знаешь... Бретт... — При звуке его имени по телу сестры пробегает дрожь. — Т-ты случайно не знаешь, проводил ли он время с другими девушками?

У Либби отвисает челюсть, она теребит пальцами простыни, наброшенные на колени.

— Трахался ли он с другими несовершеннолетними идиотками, ты имеешь в виду?

— Ты не идиотка, Либби, — мягко говорит Лука. — Я лучше, чем кто-либо другой, знаю, как далеко может зайти этот мудак, чтобы получить то, что хочет. — Парень крепче притягивает меня к себе, и я прижимаюсь ближе.

— Это был он, да? Это он ударил тебя?

— У него был кто-то еще, Либ? — спрашиваю я, снова уворачиваясь от ее вопроса. Хотя, судя по темноте в глазах, она слышит мой невысказанный ответ громко и четко.

— Не знаю точно, но я не настолько наивна, чтобы думать, что была единственной, с кем он развлекался. А что?

— Мы предполагаем, что их было больше. Но он сказал кое-что, что заставило нас задуматься, не выделил ли он тебя специально.

— Значит, я была особенной, — пробормотала она, закатив глаза.

— Мне так жаль, Либби.

— Это не твоя вина, Лу.

— Может, и нет, но он сделал это ради моего гребаного блага.

Либби хмурит брови, и мы объясняем ей, что он сказал сегодня вечером.

— Он действительно думал, что Пейтон встанет у тебя на пути?

— Женщины мешают. Они отвлекают. Их нужно держать рядом только в качестве игрушки.

Либби откидывает голову назад, ее глаза расширяются, но я точно знаю, что делает Лука: он повторяет всю ту чушь, которую его заставляли слушать все эти годы.

— Это чушь, — шипит Либби.

— Знаю, но я вырос на этом. Он не хотел, чтобы мы были вместе. Думал, что это помешает мне следовать его мечтам.

— И он знал, что я впечатлительная.