Разрушение, которого ты желаешь - Трейси Лоррейн

к моему телу, я беру с полки за ее спиной флакон с шампунем, выдавливаю немного в руку и начинаю массировать ей голову.

— Я собиралась позвонить тебе после того, как увижу Либби.

— Да?

— Летти предложила, — признается она. — Сказала, что я не должна упускать преимущества этого утра.

— Ты хорошо провела время?

Она отрывает голову от моей груди и поднимает на меня глаза.

— Это ведь ты за все заплатил, не так ли?

— Я хотел, чтобы ты расслабилась и отдохнула. Мама часто ходит в это место, так что я просто позвонил и потянул за ниточки.

Ее губы приоткрываются, и я готовлюсь к тому, что на меня обрушится шквал обвинений, что я выставляю ее жертвой благотворительности, но этого не происходит. Вместо этого ее взгляд смягчается, когда она говорит:

— Спасибо.

— Не за что. Рад, что вам было весело.

— Мне правда понравилось.

— Откинь голову назад. — Она делает, как я сказал, и позволяет мне вымыть ее волосы, прежде чем беру свой гель для душа и начинаю заменять все остальные запахи на ее теле своими. Ласкаю каждый сантиметр ее тела руками, стирая их прикосновения. Мой член покачивается между нами, моя потребность в ней достигает апогея, когда я нежно провожу большими пальцами по ее торчащим соскам.

— Лука, — выдыхает она.

Я замираю, сердце гулко стучит в груди, когда смотрю на нее сверху вниз.

Взяв ее лицо в ладони, я опускаюсь ниже, пока не касаюсь ее носа своим.

— Я люблю тебя, Пейтон. Никогда не переставал. Пожалуйста, скажи мне, что мы хотя бы попытаемся найти способ снова понять, кто мы, вместе.

Ее глаза закрываются, пока она впитывает мои слова. Когда они снова открываются, в них стоят непролитые слезы.

Только когда девушка слегка кивает мне, я осознаю, что затаил дыхание.

Воздух вырывается наружу, когда облегчение наполняет меня, а губы растягиваются в улыбке.

— Я... Я тоже люблю тебя, Лу. И всегда любила.

Я притягиваю ее к себе, захватываю ее губы в поцелуе, от которого слабеют колени, но дальше этого не заходит. После событий последних нескольких часов это последнее, что ей нужно. Вместо этого я просто собираюсь заботиться о ней так, как она того заслуживает.

ГЛАВА 23

ПЕЙТОН

Тепло и сила Луки проникают в меня, когда он заворачивает меня в толстое пушистое полотенце, а затем снова хватает меня на руки и несет в спальню.

— Знаешь, я могу ходить.

— Знаю, — бормочет он, опуская меня на край кровати и поворачиваясь к комоду.

Он достает футболку «Пантеры» со своим именем и номером на спине и поворачивается ко мне лицом.

— Пытаешься этим что-то сказать, Данн? — спрашиваю я, приподнимая бровь, радуясь тому, что благодаря ему могу думать о чем-то, кроме событий сегодняшнего дня, пусть и всего на несколько минут.

— Да, я все делаю правильно. Подними руки.

Я делаю то, что мне говорят, прежде чем он поднимает меня на ноги, позволяя полотенцу упасть с меня.

— Черт, моя одежда выглядит на тебе лучше.

— Не уверена, что тренер подумает также, если приду на поле готовая стать номером один.

— Мне все равно, что он подумает, для меня ты всегда номер один.

— Так пошло.

— Зато правда.

Он приникает к моим губам в обжигающем поцелуе, который я чувствую до самых пальцев ног, но идет дальше, несмотря на то, что я чувствую его эрекцию под полотенцем.

Мое сердце поет от осознания того, что он заботится обо мне. На самом деле я и не ожидала от него ничего другого. Лука всегда был самым милым мальчиком, который ставил мои потребности и благополучие выше своих собственных. И напоминание об этом человеке — именно то, что мне сейчас нужно.

— Ложись в постель, — приказывает он, упираясь своим лбом в мой и глядя мне в глаза. Злость и желание причинить боль тем, кто причинил мне боль, все еще плавают в темно-зеленых глубинах, но я более чем благодарна за то, что сейчас он держит себя в руках и не жаждет крови, как...

— Леон, — выпаливаю я.

— Ты действительно думаешь о нем сейчас, детка?

— Нет, да... Я имею в виду. Что он собирается делать? Ты отправил его в «Раздевалку».

Лука напрягается при одном только упоминании этого места.

— С Ли все будет в порядке. Я просто отправил его помочь Браю, Кейн тоже уже в пути.

— Кейн?

— Да, жених Летти.

— Я знаю, просто удивлена.

— Вы, девочки, очень сблизились, — говорит он со смехом, который говорит мне, что ему это втайне нравится. — У Кейна... сомнительное прошлое. Если у Брая связей немного, то у Кейна их достаточно.

Мои глаза расширяются от шока.

— Он был в банде или что-то в этом роде?

— Да, детка. В банде или что-то в этом роде.

— Ты не можешь просто сбросить такую бомбу, а потом обходить ее стороной. — Я дуюсь.

— Я расскажу тебе все, что знаю, но не сегодня. — Он смотрит на меня взглядом, который гарантирует, что я не буду спорить. — А остальное тебе придется спросить у Летти. Я знаю немного.

— Но Летти такая милая, — бормочу я, делая пару шагов назад и опускаясь на кровать Луки.

Он смеется.

— Да, но не позволяй этой милой мордашке обмануть тебя, она способна на большее, чем мы все думаем. С таким парнем не ляжешь в постель, если не знаешь, что делаешь. Ты голодна? — спрашивает он, поворачивая разговор на сто восемьдесят градусов, и у меня кружится голова.

— Нет.

— Откуда я знал, что ты это скажешь? — бурчит он. — Давай я перефразирую. Я собираюсь принести тебе еду. Не выходи из этой комнаты. Черт, не покидай мою кровать.

— Хорошо, — вздыхаю я, наблюдая, как он сбрасывает полотенце и заменяет его парой боксеров.

Парень направляется к двери, но я останавливаю его прежде, чем он успевает ее открыть.

— Ты часто ходишь в таком виде по этому дому?

— Да, а что? — Он в замешательстве опускает глаза.

— Разве он не... всегда полон охотниц за джерси?

— О, детка. Ты ревнуешь?

— Н-нет, просто...

— Вопреки распространенному мнению, этот дом только для парней. — Я уставилась на него, гадая, как он собирается убедить меня в том, что это утверждение может быть правдой. — Ладно, хорошо. Девушки здесь бывают только во время вечеринок, но право на ночевку имеют только подружки.

— Ясно…

Я опускаю взгляд на его кровать, благодарная за то, что, по крайней мере, в ней не было разных женщин каждую ночь недели.

— У меня уже давно никого не было, Пи.