Уроки любви - Катерина Пелевина

– Конечно, милая. И не только танцевать. Всему, что знаю научу. И папа тоже.

Кирилл подмигивает мне через зеркало, и я чувствую, как сердце наполняется теплом. За эти годы всё встало на свои места. Мы нашли свой ритм, как в танце, только ещё надёжнее… Мы чувствуем друг друга. Именно так, как принято в любящей семье…

– Гони быстрее, шеф, а то пиф-паф будет! – дочка подставляет два пальца к плечу Кира, а я выпучиваю глаза, глядя на неё, пока он ржёт. Ребёнку четыре всего… Я в ужасе.

– Это что такое?! Анжелика?! Ты где это взяла?!

– В мультике… – стыдливо говорит, глядя на меня испуганным взглядом.

– Малыш, так нельзя делать… Так плохие дяди делают… И всякие злодеи, а ты же у меня хорошая… – говорю ей, поглаживая по спинке, и она кивает. Я с упрёком смотрю на Кирилла, который хрюкает за рулём. Очень смешно… Его же гены…

Дом отца выглядит так же, как и в тот день, когда мы впервые приехали сюда. Только теперь во дворе стоит маленькая горка, которую Кирилл сколотил для Анжелики, а на крыльце стоят яркие резиновые сапожки дочки. Она постоянно забывает их здесь, а потом носится по лужам, как оголтелая.

Отец открывает дверь ещё до того, как мы подходим. И я знаю – он ждал. Глаза светятся, руки уже раскрыты для объятий.

– Мои дорогие! – восклицает он. – Где моя самая любимая девочка?!

Анжелика вырывается из моих рук и несётся к нему, а я смеюсь. Когда-то я была его самой любимой девочкой… Я помню это, как сейчас. И от ощущения, что моя дочь имеет такого любящего дедушку на душе так хорошо…

– Дедушка! Я тебе стихи выучила!!!

– Правда? – он подхватывает её на руки, кружит. – Тогда сначала стихи, потом кораблики!

Мы с Кириллом переглядываемся и смеёмся. Там стихи, конечно, три строчки, но с каким выражением она их читает. С ума сойти… Кир берёт сумки, я – коробку с тортом, который мы с Анжеликой пекли вчера вечером. Она сама раскладывала ягоды сверху и строго следила, чтобы крем был ровным.

– Пахнет волшебством, – замечает отец, когда мы входим в дом. – И чем‑то очень вкусным.

– Это мы с Анжеликой старались, – гордо отвечаю я. – Она главный кондитер.

– А папа как же? – хитро прищуривается дочка. – Он помогал!

– Папа только подносил ложки и тарелки, – смеётся Кирилл. – Но очень ответственно…

За столом раздаётся смех, разговоры, аромат чая с якутскими травами, который отец всегда привозит от знакомого-коллеги с вахты. Анжелика уже не сидит на месте: то показывает дедушке свой новый танцевальный элемент, то учит его хлопать в такт, то тащит за руку в коридор, смотреть рисунки, которые она нарисовала специально для него и привезла из дома… Непоседа такая, что никому не даст заскучать…

– У неё твой талант, – тихо говорит отец, пока она убегает за альбомом. – Такая же живая, такая же светлая.

– И твоя доброта, – добавляю я. – И Кирина надёжность. Она вся из нас троих…

Кирилл подходит сзади, обнимает меня за плечи, целует в висок:

– И самая лучшая на свете.

Я поворачиваюсь к нему, улыбаюсь. Он изменился за эти годы – стал ещё более уверенным, но в то же время мягче, внимательнее. Сейчас он работает старшим автомехаником в той же мастерской, где начинал простым помощником. Коллеги его уважают, клиенты доверяют. А для нас с Анжеликой он – опора, защита и самый надёжный человек на свете. Никакого криминала, никакой грубости и его дурацкий пистолет остался в прошлом, собственно, как и бесконечные угрозы, которыми он сыпал при первой нашей встрече…

– Мам, смотри! – Анжелика возвращается с альбомом, тычет пальчиком в рисунок. – Это мы все вместе… Ты, папа, дедушка и я! А вот тут – наш дом, а тут – мой зал, где я танцую!

– Очень красиво, – я обнимаю её. – Ты у нас художница и танцовщица в одном лице

– И кораблестроитель, – добавляет дедушка. – Не забыла про кораблики?

– Не забыла! – она тянет его за руку. – Пойдём!

Они уходят в мастерскую, а мы с Кириллом остаёмся на кухне. Он ставит чайник, я раскладываю торт по тарелкам, и ощущаю повсюду атмосферу тепла и лёгкости…

– Знаешь, – говорит он вдруг. – Я никогда не думал, что это всё про меня…

– Почему?

– Просто… раньше всё было как‑то наперекосяк. А теперь – дом, семья, работа, которая нравится. И вы, мои девочки…

Он смотрит на меня так, что в груди всё окутывает мягкостью…

– Спасибо, что ты есть… И что подарила мне всё это…

Я подхожу ближе, прижимаюсь к его груди:

– Это тебе спасибо. За всё. За то, что поверил в нас, за то, что всегда рядом. За то, что ты такой чуткий и внимательный…

Он целует меня нежно, медленно, но с ноткой небольшой дерзости, как умеет только он. А потом мы слышим топот маленьких ножек:

– Мам, пап, дедушка сделал кораблик, и он плавает в тазу! Пойдёмте смотреть!

Мы смеёмся и идём за ней туда, где ждёт новое чудо, новый день, новая радость. Она верещит без конца, словно маленький соловей. И носится с гордо вздёрнутым носом, словно командирша, высказывая, что и где мы сделали не так…

А вечером, когда она, уставшая и счастливая, засыпает в гостевой комнате, мы сидим с отцом и Кириллом на кухне. За окном октябрьские сумерки, в доме тепло и уютно.

– Спасибо, что приехали, – тихо говорит отец. – Когда к Виктору, решили?

– Через неделю, – отвечаю я. – Мы очень хотим познакомить их… Да и я проведаю маму и свою лучшую подругу… Уже списались с ними…

Отец кивает.

– Это хорошо… Я рад, что ты приняла такое решение…

– Отец сказал, что всё в порядке. Всё тихо… – говорит Кир. – Мы будем аккуратны…

– Не сомневаюсь… Передай маме, что упрямый нрав у внучки в неё, – отшучивается отец, и я рада, что он не воспринимает её так, как она его… В штыки. Я рада, что он до сих пор держит в себе любовь к ней, как к части своей семьи.

–