Порочный ангел - Л. Дж. Шэн

Качая головой, шагаю в свою комнату. В ней подхожу к единственному предмету, к которому никто никогда не притрагивается – ни уборщицы, ни домработница, ни папа – к маминому портрету на стене. Слегка сдвигаю его влево и прячу письмо о зачислении под резинку, которой перевязаны все прочие подобные письма, оставленные мной без ответа. Пока их пять. Все от ведущих колледжей. В том числе от Дьюкского университета.

Я возвращаю мамин портрет на прежнее место, отступаю назад и, поймав на себе ее пристальный взгляд, гадаю, что бы она подумала о моем поступке.

Наверное, что я превратился в лжеца. Обманщика. Жалкое оправдание.

Стал таким же притворщиком, что и Бейли. Прогнулся под давлением и между делом делаю несчастными всех вокруг.

Возможно, Бейли больше не безупречна.

Но и я тоже. Глава 16. Бейли

Мы все летим в Джексон Хоул, битком набившись в салон «Бомбардье Глобал». Папа вместе с друзьями владеет инвестиционной компанией «Чемпион-Бизнес Холдингс», которой и принадлежит этот самолет. Для окружающей среды это ничем не лучше, чем сожжение мусорных контейнеров в тропическом лесу, но я слишком устала, чтобы выступать сейчас с речью о спасении планеты.

Я впервые вижу всю компанию с нашей непроезжей улицы с тех пор, как вернулась домой из Нью-Йорка, и чувствую себя, мягко говоря, неуверенно. Моя кожа стала серой, глаза впали, и я прячу свое хрупкое тело в безразмерной пижаме из супермаркета. Я отнюдь не воплощение красоты и утонченности.

Все стараются вести себя как ни в чем не бывало, но я знаю, что им любопытно. Да и как же иначе? Бейли Фоллоуил – всеобщий образец для подражания, перенесла передозировку и теперь выглядит так, словно провела весь прошлый год в затяжном отпуске в аду.

Дядя Дин и Дикси сидят на двухместном диванчике и оживленно о чем-то беседуют. Дядя Вишес и тетя Эмилия едва не целуются взасос, что выглядело бы крайне неловко, не будь они по-прежнему на редкость сексуальными. Дядя Трент и тетя Эди потягивают органические соки, с интересом поглядывая в мою сторону. Рейсер, их сын, играет с Кейденом. Найт с Луной тоже не сводят с меня любопытных глаз, будто ждут, что у меня из рукава выпадет шприц, или что-то в этом роде. А еще с нами Вон, Ленни и их новорожденные близнецы – Огги и Мэгги. Ленни кормит обоих младенцев грудью, а Вон бросает на всех свирепые дьявольские взгляды, будто эта поездка служила предлогом, чтобы посмотреть на грудь его жены.

Моя сестра Дарья тоже на борту со своим мужем Пенном и их дочерью Крессидой, которой скоро исполнится два года. Мы не разговаривали с того дня, когда она порывалась увидеться со мной в присутствии Талии. Но вовсе не потому, что сестра не пыталась. И теперь, когда она прямо передо мной, чувство вины во мне так сильно, что я едва могу дышать.

Лев сейчас в кабине пилота и за все время перелета не сказал мне ни слова. Я то и дело тереблю свой браслет с голубком, пытаясь убедить себя, что мы справимся, но уже не уверена.

Дарья первой преодолевает царящее вокруг напряжение. Взмахивает рукой и закатывает васильковые глаза.

– Все так и будут делать вид, будто Бейли не отравляет сейчас наше существование? Да во имя Маркса, она все равно Селена, даже если прикинулась Хейли![24]

– Она вообще по-английски говорит? – спрашивает дядя Трент у тети Эди.

Эди вздыхает.

– Это отсылка к поп-культуре.

– Дарья, – в ужасе шепчу я. – Прости за… ну, ты знаешь.

Дарья ухмыляется.

– Извинения приняты. Пора разбить лед. Я скучала, сестренка! – Она бросается ко мне и втискивается в мое узкое кресло.

Я вся съеживаюсь, уткнувшись носом в томик стихов Рупи Каур в мягкой обложке. Ступни в носках утопают в мягкой кожаной обивке кремового цвета.

– Вот. Лед тронулся. – Дарья обнимает меня так же страстно и крепко, как таит обиду на заклятого врага. То есть сейчас меня душат до смерти.

– Больше похоже, что ты налетела на айсберг, как «Титаник». – Найт потягивает смузи из закусочной, ради которого в прямом смысле слова заставил нас сделать остановку в Юте. – Кстати, отличные буйки.

– Я сделаю из тебя киригами[25] разделочным ножом, если еще хоть раз отпустишь шутку про сиськи в адрес моей жены, – радостно объявляет Пенн. – И постараюсь, чтобы крови пролилось побольше.

– Аккуратнее, здесь бежевые ковры, – ворчит дядя Вишес.

– Слушайте, может, обратим внимание на то, что Бейли освоила ВНФ? Никогда не думала, что доживу до этого дня, – хмыкает Дарья.

– Что такое ВНФ? – хмурится мама. Все внутри переворачивается, потому что моей сестре неведомы никакие фильтры, кроме тех, что в телефоне.

– Вечно Недовольная Физиономия, – подсказывает Найт в тот же миг, когда Луна напевает: – Всемирный Независимый Фонд!

Благослови ее боже.

– Я вам не мешаю? Я вообще-то читаю. – Смеряю сестру хмурым взглядом. Бесит, что Лев в кабине пилота. Мне всегда спокойнее, когда он рядом. И это меня сейчас тоже бесит.

– Да плевать, сучка. Это поэзия. За сюжетом следить не нужно. – Дарья закатывает глаза. – А еще Сисси хочет поздороваться.

Крессида, ее не такое уж и секретное оружие, залезает ко мне на колени, разрушая мои психологические барьеры. Я обожаю свою племянницу. Копна светлых кудрей щекочет мой подбородок. Сисси карабкается по мне, маня своими толстенькими пальчиками и румяными щечками. Пухлой ручкой пытается схватить меня за нос.

– Бейбли! Я уклала твой нос.

– О нет! Теперь я не могу дышать! – Я откладываю книгу и прижимаю ее ближе к груди. Она, заливаясь смехом, делает вид, что прикручивает его обратно к лицу.

Не знаю, как такое невинное создание могло родиться у кого-то настолько коварного. Моя сестра – само олицетворение красивой злодейки. Свежее личико, длинные ноги, сексуальное тело, облаченное в розовое теннисное платье, блестящие светлые волосы, собранные в высокий гладкий хвост. Она всегда выглядит так, словно только что закончила съемку для разворота Vogue, и никогда не извиняется ни за то, какая она есть, ни за свои желания.

– Как дела, Бейлз? Ты игноришь меня, как парня из приложения для знакомств, который попросил тебя разделить счет после одного бокала. – Дарья обнимает меня за плечи изящной рукой, и я поджимаю губы, чтобы не расплакаться. По крайней мере, она не держит на меня зла за то, как обращалась с ней в последние несколько недель.

– Мне очень жаль, Дар, правда. – Я берусь заплетать непослушные локоны Сисси в косу, чтобы занять руки. – Я была очень занята.

– Чем? Расставляла