Где рождается месть - Нана Рай

действительно хочет посвятить себя литературе. А для тебя это все игра. Даже Мишель любила книги больше, чем ты.

Лиза громко охает.

Элина удерживает улыбку на губах, хотя кажется, что в спину воткнули и прокрутили кинжал. Впервые после смерти сестры она доверилась человеку и в очередной раз убедилась, что не стоило.

– Это звучит еще печальнее, учитывая работу Элины. Она не стала выполнять стандартное задание и написала, что, по ее мнению, Регина – самая достойная кандидатка на роль победителя. Человек, зараженный литературой.

После этих слов Регина морщится, будто пытается сдержать слезы.

– Я не жалею о том, что написала, – наконец признается она.

Элина молчит. Медленно отводит взгляд от бывшей подруги и улыбается на камеры:

– Я тоже. В конце концов, писатель должен принимать критику с достоинством.

«Я привыкла. Мне не больно».

– К тому же, наверное, Регина права. Мишель должна была остаться. А вот мне здесь делать нечего. – Элина встает, расправляет плечи.

– Стоп, стоп, стоп! – вдруг суетится Цепеш. – Что ты собираешься сделать?

– То, что должна была сделать уже давно. Уй…

Дверь с грохотом распахивается, и в конференц-зал влетает запыхавшийся Макс. Все, как по команде, оборачиваются.

– Макс, ты что творишь?! – Цепеш хмурится, но другу, похоже, плевать. Он пытается отдышаться и машет руками в сторону выхода. Глаза круглые, полные страха.

– Цепеш, – наконец выдыхает он, – в озере нашли утопленницу!

– Господи. – Элина падает на стул и смотрит на Владимира, как в тумане. Страшная догадка поражает мозг.

Мужчина, бледный, будто при смерти, едва сидит. Слова Максимилиана долетают до Элины сквозь вязкую тину:

– Не знаю кто. Но сказали, что из нашей компании.

Владимир срывается с места, и его крик звучит в голове Элины эхом. Она крепко зажмуривается, а перед глазами встает знакомое до боли лицо. Маргарита.

«Я должна была быть рядом с ней, а не здесь…»

Глава 20

Мертвые не побеждают

Три года назад

Элина просыпается из-за тихих, но неприятных звуков. Будто кто-то плачет или стонет. Или задыхается. Она сонно потирает глаза и приподнимается на локтях. Тонкое одеяло в застиранном пододеяльнике сползает с плеча.

В темноте на фоне окна высвечивается силуэт сестры. Она сидит на подоконнике, спиной прижавшись к холодному стеклу, и закрывает ладонями рот, чтобы заглушить всхлипы.

– Ливи? Что стряслось?

Ливия вздрагивает и поспешно вытирает лицо. Перебирается на диван и прячется в объятиях Элины. Ее дрожь теперь сотрясает обеих.

– Все в порядке.

– Врешь. – Внутри Элины зарождается страх. – Почти полночь, а ты не спишь.

– Не могу уснуть. – Голос сестры прерывается очередным всхлипом.

– Плачешь и еще говоришь, что все в порядке.

Элина пытается заглянуть в лицо Ливии, но та упорно прячется у нее на груди.

– Теперь и мне уже не хочется спать, – бормочет она.

На душе становится тоскливо. Так бывает, когда знаешь, что делаешь нечто неправильное, но отказываешься признаваться в этом даже себе. А потом наступают последствия.

– Ливи! – Элина настойчиво обхватывает лицо сестры ладонями и заставляет посмотреть на себя. В лунном свете ее глаза кажутся еще больше. Такие темные и блестящие от слез. – Почему ты плачешь? Мне-то можешь сказать. Я всегда хранила твои секреты.

Последние слова горчат, и Элина невольно прикусывает нижнюю губу, потому что боится услышать слова сестры. Боится, что это будет последним секретом, который расскажет Ливия.

– Ты сочтешь меня сумасшедшей, – она берет руки Элины и прижимает к своему сердцу, – но я слышу голос.

– Голос? – Хочется разрядить атмосферу глупой неуклюжей шуткой, но на ум не приходит ничего умнее, разве что повторить за Ливией.

– Да. Мужской голос. Он звучит и днем и ночью. Порой замолкает, но ненадолго. Низкий, с хрипотцой, жуткий до мурашек.

– И что он говорит?

Они лежат на одной подушке, нос к носу. Элина чувствует сбившееся дыхание Ливии, видит ее грустные, покрытые пеленой слез глаза. Они вместе, но при этом очень далеко друг от друга.

– Он го… говорит, – Ливия глубоко вздыхает, – что я не должна жить. Что я недостойна. И так постоянно. «Умри. Ты недостойна жизни. Умри. Ты не достой…»

– Хватит! – восклицает Элина. – Хватит. Прекрати его слушать. Ты самая умная, самая красивая и смелая на свете. И я люблю тебя больше жизни. И никому тебя не отдам! – Поспешные, сумбурные слова вырываются из нее, но она не знает, как еще успокоить сестру.

Ливия грустно улыбается и стискивает Элину в объятиях:

– Знаешь, что я люблю в тебе больше всего, моя правдолюбка?

– Не-а…

– То, что ты всегда веришь мне, какую бы чушь я ни сказала. – Она тихо смеется. – Ложись спать и не переживай, все хорошо. Утром все наладится. – И в ее голосе звучит столько надежды, что у Элины встает ком в горле.

Несколько минут они лежат в полнейшей тишине, прежде чем Ливи ненароком роняет последний вопрос:

– А завтра какое число?

Элина ежится и открывает глаза, вглядываясь в растущий полумесяц:

– Тридцать первое августа.

* * *

Возле озера скопились люди.

Элина поднимает налитую свинцом ногу и делает шаг. Солнце печет, все вокруг подернуто дымкой или это слезы застилают глаза? Она смаргивает, и прохладная капелька скользит по лицу.

Вдох…

Еще ближе к их укромному месту. Знакомая скамья почти не видна за столпившимися людьми. И само озеро скрывается от нее. Прячет утопленницу. Не хочет, чтобы Элина видела ее лицо.

Выдох…

Краем глаза Элина замечает Владимира, который пытается пробиться через толпу. Полиции еще нет, и никто не защитит Маргариту от любопытных взглядов. Кто бы подумал, что у шоу «Альтер Эго» будет такой финал. Смертельный финал.

Вдох…

Плечом Элина задевает незнакомца, затем еще одного, и постепенно ее засасывает вглубь скопления людей. Она чувствует запах разгоряченных тел, пота, крепких духов. Ее кожу обжигают случайные прикосновения чужаков. Но она заставляет себя двигаться вперед.

«Иди посмотри. Ты ее не уберегла. Как и Ливию…»

Элина вытирает упрямо бегущие слезы и вырывается из кольца людей. Первое, что бросается в глаза, – это дрожащий Владимир. Он опускается на колени возле девушки и пытается отвести светлые волосы, прилипшие к лицу. Рядом стоит посиневший от страха толстый мужчина. Видимо, управляющий турбазой.

– Вы точно ее знаете? М-может, позвать администратора? – через силу хрипит он, но Владимир молчит. Только нервно сглатывает.

– Это Марго? – Позади Элины раздается знакомый голос. Владлен говорит спокойно, но, даже не видя его, она догадывается, какого труда ему стоит сохранить мнимое хладнокровие.

Элина стискивает кулаки и вздрагивает, когда голова утопленницы падает набок, в ее сторону. Вокруг приоткрытого рта на жемчужно-белой