Я приду за тобой! 4 - Антонио Морале

стены рыжие всполохи, а герцог с баронессой сидели друг напротив друга в глубоких креслах и пили красное вино, похожее в свете свечей на кровь…

— У нас получилось, Оливия? — задумчиво произнёс герцог, глядя на пляшущие языки пламени в камине.

— Отчасти, — неопределённо пожала плечами высшая ведьма, держа в пальцах бокал, закинув ногу на ногу и словно невзначай выставив в откровенном разрезе платья стройное бедро. — Она получила свой Доминион, Чарльз. Очень слабый Доминион, на самом краю Бездны. Ей будет непросто, если не сказать — почти невозможно.

— Хм… Это хорошо, — кивнул Каннингем и сделал глоток вина, стараясь не смотреть на слишком симпатичные стройные ножки ведьмы.

— Хорошо?

— Если Доминион слабый, у неё будет время понять, как им управлять. Слабый не интересен конкурентам, не мелькает в поле зрения Архидемонов, не привлекает к себе ненужное внимание.

— Слабый Доминион могут сожрать, как только он начнёт набирать силу или как только там объявится хозяин, — задумчиво покачала головой ведьма.

— Мими умная девочка, — хмыкнул герцог. — И ты подобрала ей прекрасных спутниц в подруги. Их будет непросто сожрать.

— Ты спал с ней? — не сумев сдержать примитивный ревнивый порыв и мысленно прокляв себя за это, искоса глянула на герцога Оливия.

— Почему тебя это волнует?

— Я бы переспала, — хмыкнула она.

— Не сомневаюсь, — невольно усмехнулся Каннингем.

— Семнадцать лет, Чарльз, — задумчиво произнесла Оливия, откинулась на спинку кресла, покрутила бокал в пальцах и посмотрела на огонь в камине. — Если честно, я думала, у тебя ничего не выйдет.

— Ещё ничего и не вышло, — вздохнул герцог. — Пока… Они забросили своих лазутчиков к нам. Мы своего — к ним. Это только начало, самый первый, самый маленький шажок…

— Ты думаешь, она справится?

— Я надеюсь на это.

— Ты хорошо воспитал её. Она умна, сильна, упряма и уже сейчас умеет заставлять людей идти за собой…

— Но? — Каннингем вопросительно вздёрнул правую бровь и посмотрел на собеседницу.

— Но она слишком молода и слишком импульсивна. Ты рано начал это, Чарльз.

— У нас не было времени ждать, — тяжело вздохнул герцог. — Мы уже могли опоздать, Оливия.

Они ненадолго замолчали, погрузившись каждый в свои мысли, и сделали по глотку вина. За окнами прозвучал вскрик совы, следом за ним откуда-то издалека донёсся протяжный волчий вой, за ним ещё один, и ещё. Ночные хищники вышли на охоту…

— Она не простит тебя, когда узнает, что ты использовал её втёмную, — внимательно наблюдая за реакцией герцога, произнесла баронесса.

— Если не простит, значит, я плохо её воспитал. И тогда это уже будет неважно, — философски заметил Каннингем.

— Почему просто было не сказать ей всё?

— Она слишком упрямая и независимая, совсем как ты семнадцать лет назад, — усмехнулся герцог. — Ей нужно набить свои шишки и пройти свой собственный путь. К тому же, знание всей правды сделало бы её действия предсказуемыми для врага.

— Я не набивала шишки, — недовольно посопела ведьма, снова чувствуя себя рядом с паладином робкой бестолковой девчонкой, какой он её и знал когда-то. — Я всегда всё делала правильно. А прежде чем сделать что-то, тщательно взвешивала риски и просчитывала последствия на три шага вперёд!

— Помнится, кто-то чуть не сжёг церковь по ошибке, чуть не заставил поднятое кладбище мертвецов напасть на дворец Императора и чуть не устроил апокалипсис, призвав вместо простенького духа древнего оракула? — Каннингем с ироничной улыбкой глянул на покрасневшую ведьмочку. — Или помнишь, как одна ведьма хотела приворожить одного паладина и состряпала любовное зелье. Вот только зелье выпил не паладин, а его конь, который потом неделю ходил за ведьмочкой и пытался запрыгнуть на неё при любом удобном случае. Мне едва не пришлось кастрировать несчастную животину. Кстати, — задумчиво нахмурился герцог. — Всё хотел спросить, это ж какая сила была у зелья и на кого рассчитана доза, раз даже здорового боевого коня на неделю пришибло?

— Нормальная была доза… — буркнула Беркли. — Я всё точно рассчитала.

— Или помнишь…

— Достаточно! — слишком поспешно выпалила баронесса. — Выпьем ещё? — стараясь сменить неловкую тему, Оливия взяла со столика бутылку и кивнула на опустевшие бокалы. — Как в старые добрые времена…

— Выпьем, — согласился герцог, глядя в порочные и развратные глаза ведьмы. — Только обещай не приставать.

— Когда это я к тебе приставала? — возмутилась баронесса.

— Перечислить все разы?

— Не надо, — фыркнула Оливия. — Может, и было пару раз… Но тогда я не была замужем. И это было очень давно. И вообще, ты мог бы и не отказывать юной ведьмочке и поощрить её боевые заслуги.

— Мог бы, — вздохнул Каннингем. — Но в то время я был слишком правильным, наивным и делил мир лишь на чёрное и белое. И спать с…

— С ведьмой? — обиженно вскинулась Оливия.

— С боевым соратником, другом и подчинённым, — поправил герцог, — было для меня… неправильно. Я не хотел пользоваться своим положением и использовать тебя.

— А сейчас? — хитро прищурилась баронесса.

— Сейчас мы всё ещё друзья, Оливия. Ты замужем, а я… а я старый усталый воин…

— Угу, старый! — фыркнула ведьма.

Она поднялась с кресла и неторопливо разлила вино по бокалам, умудрившись продемонстрировать в вырезе платья свою роскошную грудь с тёмными сосками. Поймала взгляд герцога, торжествующе усмехнулась, вернулась обратно в кресло, снова закинула ногу на ногу, сделала большой глоток и с грустью в глазах улыбнулась, стараясь тщательно спрятать эту грусть…

— Что-то не так? — насторожился Каннингем.

— Почему ты так решил?

— Чувствую.

— Ты всегда слишком хорошо чувствовал меня, Чарльз, — тихо произнесла Оливия и, повернув голову, посмотрела в тёмное окно. — А ты знал, что я была безумно влюблена в тебя семнадцать лет назад? Молодая глупая ведьма, которая без оглядки влюбилась в сурового прославленного воина.

— Это сложно было не понять, даже для такого толстокожего и грубого вояки, как я.

— Конечно, знал. Ты ведь всегда всё знал…

— Что случилось, Оливка?

— Оливка… — горько усмехнулась ведьма. — Ты не называл меня так с тех самых пор…

— Баронесса, — чуть строже произнёс Каннингем, пытаясь вернуть разговор из меланхоличного