Я приду за тобой! 4 - Антонио Морале

всем людишкам и смотреть, как им поджаривают пятки на костре. Не, с парочкой я бы так сделать точно не отказалась, — кровожадно прищурилась рыжая. — Но точно не со всеми…

* * *

Каннингем проснулся ближе к полудню, приподнялся на локте, поморщился и несколько раз встряхнул головой, пытаясь привести мысли в порядок.

Сон был на удивление ярким. Кажется, ему снова снилась какая-то монахиня… В последнее время они вообще снились ему подозрительно часто, да ещё в совершенно неподобающем для монахинь виде, чаще без одежды, иногда по двое или даже трое сразу…

Герцог медленно сел на постели, опустил ноги на пол и наткнулся взглядом на валявшийся возле кровати белый монашеский чепец. Несколько секунд он непонимающе смотрел на него, снова тряхнул головой, пытаясь отогнать наваждение, перевёл взгляд на смятую простыню, заметил несколько тёмных, подсохших пятен крови и тяжело вздохнул.

— Кажется, пора прекращать пить… — пробормотал он, устало потирая виски.

Он попытался вспомнить, что произошло ночью, но память услужливо подсовывала лишь обрывки: чьё-то горячее дыхание, тихий стон, рыжие волосы… Или светлые? Герцог нахмурился, ещё раз посмотрел на чепец и окончательно запутался.

Нет, определённо пора уезжать.

Демоны больше не нападали, новых проходов в монастыре не появлялось, а значит, жизням сестёр больше ничего не угрожало. В крайнем случае он заедет к Оливии и попросит её по старой дружбе приглядеть за обителью. Мысль поручить монастырь верховной ведьме была несколько сомнительной, но всё же казалась лучше, чем оставлять его совсем без защиты.

Каннингем кивнул своим мыслям, рывком поднялся с постели, прошёлся по комнате в чём мать родила, плеснул в лицо холодной водой из стоявшего в углу на скамье ведра и окончательно пришёл в себя. Быстро оделся, застегнул ремни нагрудника, сунул меч в ножны и решительно двинулся к двери.

Отдых закончился. Пора переходить к следующей части своего плана…

* * *

После ухода госпожи, Первый собрал своё войско перед крепостью, выступил с короткой, но достаточно воодушевляющей речью и предупредил демонов о скором и весьма необычном пополнении.

Выставил охрану возле прохода, проделанного его госпожой, раздал распоряжения и отправил разведчиков патрулировать границы разросшегося за последнее время Доминиона. Покончив с делами, Первый уселся напротив портала, закрыл глаза и на несколько часов погрузился в размышления о дальнейшей судьбе своих подчинённых и своего дома, раз за разом непроизвольно возвращаясь мыслями к своей Госпоже…

Демон прекрасно чувствовал её молодость, неуверенность, неопытность и наивность. Видел, как она временами сама пугалась собственной силы и как пыталась рассуждать по-человечески там, где любой демон давно решил бы вопрос кровью. Это было глупо, безрассудно и совершенно непрактично. Но даже несмотря на все эти недостатки и слабости своей хозяйки, Первый никогда ещё не гордился ни одним из своих прежних хозяев так, как этой юной суккубой. Было в ней что-то такое… что заставляло его старое, высохшее демоническое сердце биться чаще и быстрее…

Демон раскрыл глаза, вздохнул совсем по-человечески, сам не понимая, откуда и когда он успел подхватить этот заразный жест, посмотрел на пустой проход и недовольно нахмурился. Монахини так и не появились, и ждать их можно было до следующей вечности. Хотя… если подумать… то прямого запрета переходить через портал госпожа не оставила. А если нет, так почему бы тогда не наведаться на ту сторону самому, не оценить обстановку и лично не познакомиться со своими будущими новобранцами, вернее, новобранками?..

Демон усмехнулся своей хитрости, решительно поднялся на ноги с горячей земли, расправил плечи и шагнул в портал.

Перешагнул каменный порог и спустя миг очутился в прохладной и тихой келье монастыря. Жадно втянул широкими ноздрями пахнущий свежим хлебом и полевыми цветами воздух, прислушался к долетающим сквозь открытое окно звонким женским голосам и не заметил, как на его безобразной морде расплылась довольная, счастливая ухмылка…

Мир людей нравился ему всегда — и в ту пору, когда он прислуживал своему самому первому господину в качестве обычного погонщика, и даже тогда, когда он был правой рукой Высшего, Экзархом Повелителя. А теперь, когда его госпожой стала одна из обитателей этого мира, хоть и тщательно скрывавшая это под личиной суккубы, этот мир нравился ему ещё больше. Всё же, кто бы что ни говорил, но связь хозяина и его первого демона иногда сильнее, чем связь матери и ребёнка…

Демон оглядел небольшую комнату, заметил дверь на противоположной стене, подошёл к ней, потянул за простую бронзовую ручку, покрытую зеленоватой окисью, и спустя миг шагнул за порог. Встретился взглядом с любопытным и совершенно не испуганным взглядом симпатичной светловолосой монашки, замершей посреди длинного пустынного коридора, и улыбнулся.

— Значит, это ты тот демон, который служит матушке? — первой заговорила монахиня, высокомерно задрав подбородок и глядя на огромного демона с лёгким презрением в своих голубых глазах.

— Значит, ты одна из тех монашек, которые служат нашей госпоже, которые нагрешили здесь и теперь должны искупить свои грехи в Преисподней? — усмехнулся Первый в ответ…

Глава 15

Усадьба и двое старых соратников

К старой охотничьей усадьбе, стоящей посреди глухого ночного леса за городской стеной Грейфорда, редко заглядывали даже местные звери и птицы. Да и то, если только натыкались случайно, слепо тыкались мордами и клювами, быстро теряли к ней интерес, отворачивались и уходили прочь, так и не поняв, что именно заставило их свернуть с пути и убраться как можно дальше от заговорённого места.

Старый камень, тяжёлая дубовая мебель, большие медвежьи шкуры на полу, камин во всю стену и ни одного постороннего человека поблизости — это место идеально подходило аристократам, желающим провести тайную деловую встречу или адюльтер подальше от чужих глаз и ушей. Вот только и аристократов в усадьбе тоже не бывало. Кроме хозяйки, об этом месте знала лишь пара посвящённых человек.

В центре большой гостиной под потолком висел артефакт тишины, не позволявший ни подслушать, ни увидеть снаружи то, что происходит внутри усадьбы, на дверях и окнах стояла рунная ведьмовская защита, а стены и пол были исписаны хитрой вязью магических символов, отводящих взгляд любому чужаку.

Ни звери, ни птицы, ни люди, ни даже демоны никогда не замечали небольшого охотничьего домика в лесу, а видели лишь деревья, огромные листья папоротников, покрытые мхом кочки, сухие листья и гниющие в земле ветки.

За окнами усадьбы стояла почти полночь. В камине потрескивали поленья, огонь лениво облизывал сухую кору, бросая на