Духовка Сильвии Плат. Дилогия - Юстис Рей

– И что, вы ничего не скажете?

Он усмехнулся.

– Ты думала, я этого не понял? В этом городе в последнее время все только и говорят, что о вас. Думаешь, я не узнал бы, будь ты действительно слепой?

– Но… тогда почему вы пускаете нас с Тритоном?

Он задумался, явно не ожидая такого вопроса.

– Тритон – отличный собеседник. Как такого не впустить? – Мы вместе невольно улыбнулись.

Молли подошла к кассе с двумя шоколадками. Одна была с фруктами, другая – с орехами. Самые дорогие в магазине. Барри отдал их бесплатно, поздравив нас обеих с Рождеством. Я подумала, что надо выбрать что-то поскромнее, но вслух ничего не сказала.

Сид Арго

Я обожаю рождественское время. Нет, серьезно. Что может быть лучше проведенных в кругу семьи праздников, снега за окном и подарков? Но в этом году нам не везет. Почти весь декабрь льет дождь, а снег выпадает только после Рождества. Из-за смерти Милитанта город на время погружается в траур – фасады домов к Рождеству никто не украшает. Но это не мешает маме накупить подарков. Правда, пока это наш с ней секрет, иначе Пит начнет рыскать по всему дому, чтобы найти их.

Мы с тобой не общаемся с того дня, как я покинул дом Милитантов. Конечно, переглядываемся в школе и на уроках, но никто не решается заговорить первым.

В начале зимы я отправляю документы для поступления в Бостонский университет, включая результаты АОТ, которые выходят удивительно неплохими, чему мама несказанно рада. Отец тоже рад, но только потому, что я не выбрал стоматологическую школу – слишком дорого.

По ночам я все еще лежу без сна, думая о том, что произошло в День благодарения, и о тебе. Я понимаю, что нам действительно лучше держаться друг от друга подальше, как ты и говорила. Но я не могу свыкнуться с этой мыслью, потому что после того, что я сделал ради тебя, с каждым днем в разлуке мне становится все хуже. И хоть я и притворяюсь, что все хорошо, но на самом деле все чертовски нехорошо. Я увядаю без твоего голоса и без осознания того, что ты сидишь рядом, пусть даже молча.

Ваш дом, как и прежде, выглядит так, будто там никто не живет. Но вы живете. Я точно знаю, ведь брожу возле него морозными вечерами, не в силах постучать в дверь.

От звания самой ужасной эту зиму спасают только выпавший снег и времяпрепровождение с Питом. Мы с ним, закутанные в шарфы, играем в снежки и лепим снеговиков. Он обожает делать снежных ангелов, вот уж не понимаю почему – после них вымокает вся одежда.

Однажды на каникулах, наконец осмелившись, я решаю пригласить тебя и Молли играть с нами. Пит не возражает – ему все равно, в чью голову зарядить очередным снежком. Здорово укутанные, мы подходим к дому с фиолетовой крышей в одиннадцать. Приходим без предупреждения, ведь я не уверен, согласишься ли ты, если я позвоню, а так у тебя не останется выбора.

– Здравствуйте, миссис Вёрстайл, – здороваюсь я, как только открывается дверь. Джейн выглядит очень свежей и отдохнувшей, словно ничего не произошло. И потом я понимаю, что у нее-то ничего не произошло.

– Добрый день.

– Здравствуйте, – отзывается Пит, разминая в руках очередную порцию белоснежного снега.

– Флоренс дома? – интересуюсь я непонятно зачем, поскольку уверен, что ты, как обычно, торчишь в своей комнате.

– Да. Они с Молли рисуют. Проходите, не стойте на пороге.

– Спасибо, – благодарю я, заходя в дом. Пит тащится за мной со снежком в руках. Я укоризненно смотрю на него через плечо. Он недовольно фыркает, кидает снег на землю и проходит в коридор.

– Хотите чаю? Или, может быть, горячего шоколада?

– Нет, спасибо, мы не собираемся задерживаться.

Услышав мой голос, в коридор живо выбегает Молли, а за ней медленно выходишь ты. Вы в одинаковых свитерах с оленями, только у нее ярко-красный, а у тебя синий. Это кажется мне милым. Видя тебя, я, несмотря на все произошедшее, как идиот расплываюсь в улыбке.

– Почему ты здесь? – спрашиваешь ты удивленно, без злости, но и без радости.

– Да, я тоже рад тебя видеть.

На минуту повисает тишина. Джейн удаляется на кухню, не сказав ни слова. Ты в упор глядишь на меня, а я, чувствуя, как горят щеки, стыдливо кошусь на Молли. Она единственная искренне рада нам и не видит особой нужды это скрывать.

– А мы рисуем. Хотите с нами? Папа на Рождество подарил мне новые краски, – предлагает она. Кто бы только знал, как я обожаю этого Пупса.

– У нас есть идея получше, – заявляю я, – мы пойдем играть в снежки.

Молли хмурится.

– Или будем лепить снеговиков, – добавляю я.

Лицо Пупса снова начинает сиять.

– Здорово. – Она подбегает к тебе и тянет за руку. – Пойдем, Фло, а?

Я уверен, что ты не сможешь ей отказать.

– А если заболеешь? У тебя и так кашель, – напоминаешь ты.

– Ну пошли. Будет весело. – Она подпрыгивает и, подходя к вешалке, стягивает ярко-желтый шарф.

– Стойте здесь. Надо спросить разрешения, – говоришь ты холодно и уходишь вслед за Джейн.

Молли пытается намотать на себя шарф, но он длиннее ее в два раза.

– Давай помогу, – усмехаюсь я. Потом застегиваю ее ботинки и куртку.

– Классный шарф, – вдруг замечает Пит, из которого вытащить комплимент – все равно что ждать бананов с яблони.

– Спасибо, – благодарит Молли без тени смущения, будто получает комплименты тысячу раз на дню. – Мне тоже нравится.

– Нам можно выйти на задний двор, но только на час, – заявляешь ты, возвращаясь в коридор. Не говоря больше ни слова, ловко надеваешь белый шарф, шапку, сапоги и светло-голубую куртку. Я не успеваю сообразить, как ты поправляешь одежду Молли, берешь ее за руку и выводишь на улицу. Мы подтягиваемся за вами.

Через двадцать минут после снежного боя, в котором мы с братом непонятно каким образом позорно проигрываем, Молли и Пит начинают лепить снеговика. Мы сидим на лавочке неподалеку. Молчим. Ты смотришь вдаль, а я угрюмо разминаю снег в руках.

– Как дела? – интересуешься ты, глядя на мои руки в новых темно-зеленых варежках, связанных бабушкой в подарок на Рождество.

– Варежки колются, – по-детски отвечаю я.

– Ты же знаешь, что я не об этом. Как ты себя чувствуешь?

– Я убил человека, как, ты думаешь, я себя чувствую? – Вздыхаю, выдерживая паузу. – Свыкаюсь.

– Хорошо.

– А как ты?

Ты молчишь долгую минуту.

– Теперь, когда ты здесь и даже говоришь со мной, мне лучше, – признаешься ты, после чего отводишь взгляд вдаль и почему-то усмехаешься.