Попаданка и её сестры - Валерия Аристова

С этими словами он слегка поклонился им, показывая, что разговор окончен, пришпорил коня, обошёл их и двинулся дальше по дороге, даже не потрудившись представиться полностью или сказать что-то вроде «рад познакомиться». Через мгновение его фигура скрылась за поворотом.

Вирджиния выдохнула, и её щёки залил яркий румянец уже не от солнца, а от возмущения.

— Каков наглец! Мы ему не представлены, а он нас выспрашивал, как какую-то… прислугу! И даже не назвал своего титула, если он у него есть! Просто «владелец Эббилона».

Элли, наблюдая за удаляющейся спиной всадника, спохватилась. Вирджиния была права. По меркам этого века, где каждая ступень социальной лестницы была священна, его поведение было более чем заносчивым. Он говорил с позиции безусловного превосходства. Это было хуже, чем откровенная грубость.

— Да, — тихо согласилась она. — Довольно высокомерно. Но, кажется, он имеет на это право. Владелец Эббилона… звучит весомо.

Прогулка к замку разом потеряла всю свою привлекательность. Они молча, в раздумьях, вернулись в Уэстли и постучали в дверь к миссис Поттер.

Добрая соседка была тронута до слёз скромным букетом полевых цветов.

— Ах, вы милые, милые девочки! Такая прелесть! — она тут же поставила их в кувшин с водой на каминную полку. — Ну как, устроились? Нэнни приходила?

Поблагодарив её снова, Элли осторожно перешла к цели визита.

— Миссис Поттер, по дороге мы встретили всадника… молодого человека. Он представился Питером Эллиотом, владельцем Эббилона. Не могли бы вы рассказать нам о нём? Чтобы мы, по незнанию, не допустили какой-нибудь оплошности.

Лицо миссис Поттер сразу изменилось. Её добрая улыбка сменилась выражением лёгкого неодобрения.

— О, мистер Эллиот… — она помедлила, подбирая слова. — Он, можно сказать, наш главный землевладелец. Очень богат. Очень знатен. Граф Соррей, если быть точной. Но, должна сказать, молодой человек весьма… неприятный. Гордыня у него непомерная. Смотрит на всех свысока, будто мы букашки под ногами у него. Недавно выгнал двух арендаторов, которые земли его обрабатывали, только за то, что те осмелились с ним в чём-то не согласиться. — Она покачала головой. — Нельзя так. Я видела, как он иногда по дороге скачет — все должны расступаться.

Элли кивала, делая вид, что разделяет её мнение. Внутри же она анализировала: молодой аристократ, уверенный в своей власти и праве.

— Понятно, — сказала она. — Тогда понятно, почему он так себя ведёт. Привык, что мир крутится вокруг него.

— Привычка — не оправдание невоспитанности, — фыркнула миссис Поттер, но больше на эту тему не стала распространяться.

Вечером, после простого ужина, который Элли с большим трудом, но приготовила сама, вспоминая наставления Нэнни, сёстры сидели в гостиной. Марта уже дремала, склонив голову на подушку дивана.

— Всё-таки он красивый, — негромко, как бы нехотя, произнесла Вирджиния, глядя в окно, где темнели очертания холма с замком. — Но очень неприятный. В глазах его что-то такое холодное.

— Красота — не повод для доброты, — философски заметила Элли, штопая разошедшийся на платье Марты шов. — А власть и богатство часто портят характер. Нам его опасаться не стоит, мы с ним вряд ли пересечёмся. Наше общество ему явно не по чину.

Вирджиния вздохнула, и в этом вздохе была тень сожаления — не потому, что они были не достойны общества графа, а потому, что никак не могли бы стать частью того блестящего, недоступного мира, который он олицетворял. Мира балов, карет, шёлка и беспечности. Мира, в котором они с сестрами когда-то жили, но путь в который для них теперь был заказан.

Позже, когда дом погрузился в сон, Элли не могла уснуть. Тишина давила, а мысли кружились, как летучие мыши. Она накинула на плечи шаль и вышла в маленький садик позади дома. Ночь была тёплой, звёздной. Откуда-то доносилось далёкое уханье совы.

Она смотрела на тёмный силуэт дома, на свою новую, шаткую крепость, и думала. Думала о четырёх шиллингах, о запасах в погребе, которые таяли, как снег весной, о высокомерном графе из дома на холме. И вдруг, с кристальной, почти пугающей ясностью, решение оформилось в её голове.

Всё просто. Абсурдно просто. Надо выдать Вирджинию замуж.

Это была единственная реальная, социально приемлемая «карьера» для девушки их круга. Замужество с человеком хотя бы со скромным состоянием обеспечило бы безопасность всем троим. Вирджиния была прекрасна, молода, хорошо воспитана. Она могла бы понравиться кому угодно. Не этому графу, конечно, с его ледяным высокомерием, но какому-нибудь добропорядочному джентльмену, адвокату, состоятельному фермеру или даже небогатому сквайру. Ведь они происходили из хорошей семьи джентри, когда-то достаточно состоятельной, но со смертью их отца оказавшейся в полном разорении.

«Как будто это так легко, — тут же одёрнула себя Элли, сжимая руки на холодной каменной ограде. — Где его найти, этого жениха? Как познакомить Вирджинию с приличным человеком в этом забытом Богом месте? Какое приданое мы за ней предложить? Нищету и трёх нахлебников?»

Но мысль уже засела у неё в голове, как заноза. Это был план. Пусть призрачный, пусть сложный, но план. Они должны будут войти в общество Уэстли, каким бы ограниченным оно ни было. Элли должна будет создать для Вирджинии репутацию. Найти возможности для знакомства с приличным людьми из окрестностей. Это была новая игра, с непонятными правилами, но играть в неё было необходимо. Конечно, им всем троим нужны и платья, и приличные шали, и туфли, ведь невозможно представить, чтобы кто-то женился на девице в стоптанных туфлях. Тут было о чем задуматься, учитывая отсутствие маркетплейсов и стоимости тканей.

Она взглянула на холм, где в темноте угадывалась массивная тень Эббилона. Там жил человек, олицетворявший собой всё, что было им недоступно: власть, богатство, беспечность. Его мир был иным. Их путь лежал в другом направлении — через упорный труд, расчёт и, возможно, удачное замужество. Элли повернулась и тихо вошла в дом, где спали её сестры, которых она должна была защитить и устроить. Впервые за все эти дни страх отступил. Элли поняла, что должна делать. А уж как она сделает это... Об этом она подумает, конечно, завтра. Только выспится. Только ещё немного поймет, как устроен этот мир, который она знала по книгам, и совсем не знала изнутри.

Глава 5

Мысль пришла внезапно, как озарение, когда Элли, убирая на кухне, невольно напевала под нос песню, которую когда-то разучивала для очередного выступления со своим хором. Мелодия, чистая и уверенная, заполнила маленькую комнатку. Вирджиния подняла голову от книги:

— Ты так хорошо поёшь, Элли. Я и забыла. Ты так давно не пела.

В этой фразе прозвучала грусть