Обманчивый союз - Айви Дэвис

может быть всего лишь раз. Но я думаю, это пошло бы ей на пользу. — Она делает паузу, беря Антонио за руку. — И я думаю, что тебе это тоже пошло бы на пользу.

Антонио снимает кулон с шеи и склоняет голову. — Я бы все отдал, чтобы снова увидеть нашу маму. И Сесилию.

— Тогда мы сделаем так, чтобы это произошло.

Антонио кивает с решительным видом. — Хорошо. Сделаем так, чтобы это произошло.

Наблюдая за Антонио с его сестрами и видя легкость и непринужденность между ними, чувство вины в моем сердце возрастает в десять раз. Антонио выглядит таким счастливым, каким я его никогда не видела.

Я просто надеюсь, что он проживет достаточно долго, чтобы воссоединиться со всей своей семьей. Хватка моего отца сжимается все сильнее, и время у меня на исходе.

ГЛАВА 14

Антонио

Сегодня я увижу свою маму впервые за пять лет.

И я чертовски нервничаю.

Нина стоит рядом со мной, пока мы ждем в задней части итальянского ресторана, где должна состояться встреча. Она кладет руку на мое покачивающееся колено. — Я думала, ты будешь рад увидеть свою маму?

— Да. Но прошло пять лет. Я даже не знаю, что она обо мне подумает.

— Ты говорил мне, что вы двое всегда были близки.

— Были. Но она была не совсем счастлива, когда я сказал ей, что не смогу увидеть ее снова, пока не уберу Франко. Это было много лет назад, и с тех пор мы не разговаривали. Она на меня обижена?

Нина хватает меня за щеку и прижимается к ней поцелуем. — Твои сестры сказали тебе, что она скучает по тебе. Все будет хорошо. Тебе пора снова увидеть свою маму. Оказывается, с Франко трудно справиться, и тебе нужна вся поддержка, которую ты можешь получить.

Я провожу рукой по затылку. — Франко не должен узнать об этой встрече. Если он узнает, моя мама в серьезной опасности. Я не уверен, что это хорошая идея. — Я встаю, собираясь уходить, когда в дверь входит моя мама.

Я останавливаюсь. Она одна. Сесилии с ней нет. Боль в моем сердце из-за того, что я не вижу свою любимую сестру, сильна, но счастье от встречи с мамой пересиливает ее.

Она сразу замечает меня. Широкая улыбка, расплывающаяся на ее лице, мгновенно успокаивает меня.

Джулия Моретти, моя мать.

Она бросается ко мне, заключая в объятия, прежде чем кто-либо из нас успевает что-либо сказать. — Антонио, — шепчет она мне на ухо. — Антонио. — Она крепче сжимает меня в объятиях и начинает плакать. — Я так по тебе скучала. О боже мой.

Я так же крепко прижимаю ее к себе и кладу подбородок ей на макушку. Я никогда не думал, что настанет этот день, когда я буду окружен любовью моей матери. Это заставляет меня чувствовать себя так, словно я снова вернулся домой.

Я отстраняюсь, потому что у меня такое чувство, что моя мама держалась бы за меня вечно, если бы у нее был шанс. — Мам, как ты?

— Я была несчастна с тех пор, как ты ушел. Но я справлялась.

— А что насчет Франко?

Ее мягкие глаза темнеют. — Я не хочу говорить о нем. — Она замечает Нину рядом со мной, и ее улыбка становится шире. — Ты, должно быть, Нина. Эмилия рассказывала мне о тебе.

Нина выглядит удивленной, когда моя мама заключает ее в объятия. — Жена Антонио для меня как дочь. Я так счастлива, что ты стала частью нашей семьи и была рядом с моим Антонио.

Нина ничего не говорит и осторожно обнимает мою маму в ответ. Я ободряюще киваю ей, давая понять, что все в порядке. — Спасибо, — наконец говорит она, когда моя мама отпускает ее. — Я рада, что Антонио стал моим мужем. Я не думаю, что кто-то мог быть лучше, учитывая, что это был брак по расчету. — Несмотря на то, что слова Нины добрые, в них есть неуверенность, из-за которой я не совсем верю в то, что она говорит. Мне придется спросить ее об этом позже.

После того, как мы садимся и заказываем еду, мама начинает радоваться, увидев меня. — Я просто не могу поверить, насколько ты вырос. Теперь ты мужчина. — Она смаргивает слезы.

Я тоже должен сдерживать себя. — Пять лет могут изменить человека.

— Конечно, могут. Чем ты занимался все это время?

— Ты действительно хочешь знать?

Она корчит гримасу. — Конечно, я хочу знать. Я твоя мать.

Сделав глубокий вдох, я рассказываю ей. — Мне приходилось бороться, чтобы заработать деньги. — По тому, как она ахает, ясно, что она не в порядке с этим открытием. — Это было единственное, в чем я был хорош. Единственное, что я мог сделать, это заработало бы мне репутацию, которую я мог бы использовать против Франко и вернуть наш семейный бизнес.

Мама печально качает головой. — Я понимаю. Мне просто не нравится слышать, что тебе приходилось буквально бороться, чтобы выжить. Это просто разбивает мне сердце, Антонио. Я так старалась защитить тебя, и у меня... не получилось.

— Ты сделала все, что могла, — говорю я ей, сжимая ее руку. — Ты всегда была добра ко мне. Не твоя вина, что Франко взял все под контроль после смерти отца. Ты была в уязвимом положении. Мы все были. Черт возьми, я был всего лишь ребенком.

— Не ругайся, — инстинктивно говорит она.

— Я больше не ребенок, — многозначительно говорю я.

Нина молчит, наблюдая за перепалкой между моей мамой и мной. Она была такой же, когда дело касалось моих сестер. Я хочу, чтобы Нина знала, что она принадлежит к этой семье.

Я поворачиваюсь к Нине и обнимаю ее. — Итак, что ты думаешь о моей жене? Нина меня только поддерживала. — Нина краснеет и опускает голову, ничего не говоря.

Мама тепло улыбается. — Я так счастлива. Теперь ты можешь расширить род Моретти.

Глаза Нины выпучиваются, и я поднимаю руки, смеясь. — Мам, для этого еще немного рановато. Мы вместе всего месяц. Дай нам время.

— Я знаю. Но дети могут помочь тебе сохранить власть, когда ты избавишься от Франко.

— Однако нам это не помогло, — замечаю я. — Франко взял верх, потому что никто из нас не был взрослым.

— Эмилии было восемнадцать. — Мама скрещивает руки на груди, как будто выиграла этот спор.

— Да, но никто не ожидал, что она займет место после смерти отца. Это должен был быть я, и я был всего лишь ребенком. Я не уверен, как дети помогают семье, если только