Дракон и диковинка для драконёнка - Саша Винтер

— Наставница Тиберия. Она совершила покушение, — поясняю я. — На допросе она сказала, что Фаэлан выступал координатором.

Тишина становится плотнее.

— А почему именно она? — спрашивает Дэвлин.

Я замираю. Пытаюсь вспомнить. Мне о ней сказал глава Ордена Кайра, когда привёз ко мне Тиберия. Поставил перед фактом, что с ним в нагрузку идёт наставница.

— Она шла в комплекте с Тиберием, — отвечаю я. — Как приложение к воспитаннику. Лорд Майлин Бранэль просто поставил меня перед фактом.

Дэвлин каменеет.

— Глава Ордена Кайра… — задумчиво тянет скрипящим тоном. — Если всё так, как я думаю, ты привёз Тиберия в ловушку.

45. Пустота

Дэйнарин

Меня прошибает озноб. В желудке остро колет плохое предчувствие.

— Ты хочешь сказать… — говорю я, уже понимая, что имеет ввиду сын. — Марианну мне навязал Бранэль. Вряд ли он сам это придумал. Директиву ему спустили, а значит… Лорд Килиан причастен!

Дэвлин кивает с мрачным видом. А мне уже не до кивков.

Я резко встаю, стул с грохотом падает назад.

— Мне надо проверить, всё ли с ними в порядке, — бросаю и направляюсь к двери.

Сын в два шага догоняет, открывает её передо мной.

— Я с тобой, отец, — говорит сосредоточенно.

Мы вместе бежим в жилое крыло, куда поселили Тиберия и Элину. Я ощущаю неладное ещё до того, как мы входим в коридор. А потом и вижу — стражи нет. И тишина такая глухая, что програлывает наши шаги.

Мы не ждём. Дэвлин идёт к Тиберию, я без расшаркиваний врываюсь в покои Элины. Пусто. Кровать смята. Одеяло на полу. Кувшин с водой опрокинут, но не разбит. Ни крови. Ни следов борьбы.

Слишком аккуратно для насилия.

Я прохожу по комнате. Смотрю. Слушаю. Кровать ещё тёплая.

Я выхожу в коридор, чтобы узнать, что с осмотром комнаты Тиберия, хотя уже знаю, что мне скажет сын.

— Тиберия нет, как и следов борьбы, — произносит Дэвлин собранно.

— В комнате Элины то же, — отвечаю я. — Их похитили. И провернули это за полчаса, пока мы были в твоём кабинете.

Мы переглядываемся и в один голос произносим:

— Килиан, — мой голос полон сдерживаемого рыка, голос Дэвлина глухой.

— Он сейчас уже наверняка у себя, — произносит сын. — Восточная башня. Там его покои.

Я киваю.

— Зайдём с воздуха, — говорю и указываю на дверь, ведущую на террасу.

Мы выходим. Обращаемся одновременно. Давно я не летал вместе с сыном. Это ни с чем не сравнимое удовольствие. Но сейчас не до блаженства. Мы отрываемся от террасы и летим к восточной башне. Спускаемся на один из верхних балконов. Я обращаюсь ещё в воздухе. Гулко приземляюсь в прыжке и сразу направляюсь к двери в жилые комнаты.

Толкаю её без усилия и сразу попадаю в спальню. Неплохо подгадал. Дэвлин входит следом. Килиан дёргается в кровати, а вместе с ним подпрыгивает изящное нечто с огромной копной золотистых волос и, вскрикнув, забивается под покрывало так, что только глаза выглядывают.

Глава Норвенского Ордена сначала выглядит растерянным, но быстро собирает лицо. Пронзает нас взглядом, в котором пляшут недобрые искры.

— Какого Аша вы тут делаете?! — выговаривает жёстко. — Вы в своём уме? Вы ворвались к главе Ордена Норвена!

Я делаю пару шагов и останавливаюсь у кровати. Килиан пытается держать лицо, но я кожей ощущаю его испуг. Пока не страх и не ужас, но он явно чувствует, что я на взводе.

— Убери златовласку, Иррэн, — цежу я почти по слогам. — Нужно поговорить.

— Сам убирайся, Дэйнарин! — зло рявкает он.

Пальцы покалывает. Я не успеваю совладать с собой. Короткая как дротик молния вбивается в изголовье кровати прямо над головой Килиана.

— Следующая в ногу, — скрежещу так, что глава Ордена подбирается.

Дэвлин стоит у меня за спиной, давит пока только присутствием, но я чувствую, что он готов здесь всё залить огнём.

— Ты нарушаешь субординацию, — шипит он, но голос дрожит. — С рук тебе не сойдёт!

— Тебе с рук больше не сойдёт, — начинаю я, собираясь загибать пальцы, но он мгновенно смекает и поднимает руки.

— Стой! Я понял, — почти кричит и бросает своей девице: — Оставь нас, Янка. Жалование в кувшине.

Девица выскакивает из кровати в чём мать родила и убегает в другую комнату.

— Ты убрал охрану от комнат женщины и мальчика, которые прибыли со мной, — скрежещу я, подбрасывая на руке сгусток белого огня. — И их похитили.

Килиан смотрит на меня зло, а потом сдувается. Он знал, участвовал в заговоре. И думал, что я не сопоставлю. Или… просто заговорщики ещё не в курсе, что Марианна сдала Фаэлана.

— Мне приказали, — выговаривает он с тяжёлым вздохом.

— Не сомневаюсь, — рычу я. — Ларин Фаэлан, я прав?

Килиан вскидывает на меня удивлённый взгляд.

— Его марионетка раскололась, — не дожидаясь вопроса поясняю я. — Марианна будет казнена.

Килиан опускает плечи, голову. Будто даже меньше становится.

— Я не думал, что они зайдут так далеко, — произносит он, глядя в пустоту мимо меня. — Фаэлан держит меня за горло. Я закрывал глаза на его сделки. Сначала мелочь, потом больше. А потом у него на меня такое досье собралось, что я повязан с ним накрепко.

Он снова вздыхает. Понимает, что ему за такое грозит если не казнь, то изгнание.

— Но я не думал, что они… захотят смерти Тиберия Эрриана, — продолжает он, поднимая на меня умоляющий взгляд. — Что такого в том, чтобы пропихнуть с ним наставницу? Фаэлан сказал, что за Тиберием нужен присмотр.

— Она была подослана, чтобы убить мальчика, — выговариваю я. — Обставив в виде несчастного случая. И у неё почти получилось. Но теперь их с моей… с леди Элиной похитили. Куда их повезли?

Челюсть сводит от того, как сильно мне хочется поджарить этого предателя на медленном огне.

— Мне не сказали, — божится он, поднимая ладони. — Фаэлан попросил лишь убрать охрану на короткий промежуток времени.

Слизняк. Это не белый дракон, это бесцветная мокрая ящерица. Да даже у ящерицы хребет твёрже будет!

— Ты знаешь, что им нужно от Тиберия? — задаю последний вопрос, не надеясь получить ответ, но Килиан меняется в лице — на нём расплывается надежда.

Видимо, этот червь полагает, что за сотрудничество, я пощажу его. Нет. Но ему не обязательно этого знать. Я киваю.

— Говори.

46. Обрывки

Дэйнарин

Моё «говори» повисает в спальне Килиана удушающим облаком. Он всё ещё смотрит на меня с надеждой. Но теперь во взгляде появляется вина.

Пламя на ладони скачет как мячик. Держу наготове, будто могу пульнуть. Могу. Но сейчас этот прохвост нужнее живым и разговорчивым.

— У