Карма - Тата Алатова

пойду, — сказала она насупленно.

— А я вам за это премию выпишу.

— Не нужна мне ваша премия.

— Машину куплю.

— И машина не нужна.

— Пойдете со мной просто так?

— Просто так — пойду.

Он засмеялся, а Катя моргнула, поняв, что угодила в ловушку.

— Выберите тогда сами мне одежду, — попросила она неловко, — чтобы вам не стыдно было рядом со мной.

— А мне и не стыдно, — сообщил Жданов, заводя машину. Он говорил правду, — без всякого удивления понял он. Плевал он на то, что думают остальные. — Но я помогу вам… только для вашего собственного спокойствия.

— Вы видите на моем лице хоть какие-то признаки спокойствия?

Он не смотрел на неё, он смотрел на дорогу.

Он вообще на Катю смотреть в ближайшие два дня не будет.

— А жалко, да, что Зималетто паранджи не шьет? — заметил Малиновский.

Жданов вынырнул из развалов новой коллекции и строго посмотрел на друга.

— Ты сейчас о чем?

— Да так, навеяло… — затуманился Ромка. — Палыч, а объясни мне, непутевому, еще раз: для чего ты берешь с собой на показ Пушкареву?

— А пусть все привыкают.

— Привыкнуть к Пушкаревой невозможно!

— Привыкают к Пушкаревой рядом со мной! — рявкнул Жданов.

— Это еще зачем? — не понял Ромка.

— На всякий случай.

Рассказывать Малиновскому о том, что они с Катей женаты, Жданов не спешил.

Да и вообще не стремился обсуждать её с Романом.

Слишком всё было хрупко, слишком нежно, чтобы слушать циничные комментарии.

Почему-то хотелось заслонить свои до конца еще не понятные чувства от чужих насмешливых глаз.

Жданов отверг еще несколько брючных костюмов, перелистнул пару платьев.

В слишком открытом наряде Кате будет неуютно. В слишком закрытом — жарко. Горошек напомнил ему о вечеринке в АйТи Коллекшн и о желтом цветке в её волосах. Почему еще тогда не понял, как необычна Катя? Куда смотрел? На кого?

Трикотажное серое платье было вполне в духе её вязаной сумки и бесконечно длинных шарфов. Наверное, Кате нравится такой стиль. Да, должно быть хорошо — простенько и мило. Никаких вычурных мотивов.

— Годится, — решил Жданов.

— Зато, Андрюха, мы теперь знаем, какой именно вид извращений ты предпочитаешь. Фетишизм!

24

— Думаете? — Катя смотрела на Жданова с беззащитной детской доверчивостью, и он поспешно отвернулся.

Она была еще совсем девчонкой, и если по возрасту и равнялась со многими моделями, то это совсем ничего не значило.

— Кать, вы мне верите?

— Абсолютно!

Катя унесла платье в свою каморку и сразу вернулась.

— Подпишете счета для Юлианы?

С деликатным стуком в кабинет вошел отец.

— Доброе утро, — сказал он. — Андрей, мы можем с тобой поговорить?

— Можем, — Андрей вскочил, пожимая отцу руку. Подумал и обнял его, усадил в кресло.

— Я буду у себя, — сказала Катя.

— Нет-нет, — Жданов придержал её за локоть. — Останьтесь. Па, — пояснил он взлетевшим вверх отцовским бровям, — ну я потом все равно перескажу всю нашу беседу Екатерине Валерьевне. Давайте экономить время.

— Любопытно, — только и сказал отец. — Что же, тогда к делу. С Кирой удалось договориться, она поддержит тебя на совете, но только потому, что так будет лучше для Зималетто. Она разумная девочка, и очень предана компании. Главное… постарайся не задевать её за живое. С Александром дела обстоят сложнее. Он готов отказаться от идеи продажи акций, но при одном условии.

— Кресло президента?

— Кресло президента.

— Пап, ну этого нельзя допустить. Сашка ни одного дня не работал в Зималетто, он совершенно не знает компанию.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь масштаб трагедии.

— Я её преуменьшаю.

— И тем не менее, акции Александра должны остаться в семье. Нельзя допустить, чтобы кто-то чужой приобрел такой внушительный пакет.

Жданов ощутил себя так, словно его ударили.

— Это значит, что ты назначишь президентом Воропаева?

Отец молчал, хмурясь.

— Павел Олегович, — глухо сказала Катя, — бесполезно вести переговоры с шантажистами. Это… порочный путь.

— У вас есть другие предложения, Екатерина Валерьевна? — чуть резче, чем следовало, спросил отец.

— Мы с Андреем Павловичем озвучим их на совете.

— Да? — удивился Жданов. — А, ну да.

— Добрый вечер! Говорят, женщины всех времен соглашаются с утверждением: нечего носить. Зималетто утверждает обратное! Носить есть что! Сегодня наш гениальный дизайнер, известный всем Милко сотворил чудо! От женщин, одетых в его одежду, невозможно оторвать глаз. Итак! Новая коллекция Зималетто!

Сегодня Жданов был сестрой таланта. Ну очень кратким.

И очень искренним.

От Кати в платье от Милко действительно было невозможно оторвать глаз, и Жданов очень спешил с подиума обратно в зал.

Трикотажное простенькое платье оказалось коварным.

Оно нежно и плотно обхватило Катину фигурку, о которой Жданов думал, не переставая, с той самой температурной ночи. Все эти изгибы и формы, которые он ощущал в горячечном бреду, вдруг стали очевидными для всех.

Он сам едва не ослеп, когда Катя, смущаясь, вынырнула из каморки — ему показалось в ту секунду, что она обнажена. Пышная грудь, покатая линия плеч, тонкая талия, контрастирующая с округлыми бедрами…

Ох, не зря нервничал Валерий Сергеевич! Было тут что прятать от чужих глаз!

Чтобы не волновать Катерину, готовую вот-вот сбежать в свою кладовку, Жданов сказал как можно спокойнее, каким-то невероятным усилием заглушая хрипотцу своего голоса:

— Вы прекрасно выглядите, Катюш. Позволите?

Нервно подрагивающими пальцами, он распутал её косички, уложил мягкие волосы в довольно небрежный пучок, высвободил несколько прядок, добавляя художественного беспорядка и торжественно поцеловал Катерину в лоб.

— Отлично. Готовы?

— Нет.

— Тогда — вперед!

Покинув подиум, Жданов некоторое время щурился, привыкая к полумраку зала после софитов.

Так он и знал!

Воропаев уже настиг Катерину и теперь что-то шептал ей на ухо, цепко удерживая за локоть.

Хам.

— Сашка, — Жданов подлетел к ним, высвободил Катю из его рук и пристроил себе за спину. — Разве тебе не интереснее посмотреть показ, чем терзать моего помощника?

— А я, между прочим, — насмешливо отозвался Воропаев, — вовсе не против, чтобы твой помощник растерзал меня.

Господи, пошли ему горбыль — всяких похотливых воропаевых от Катерины гонять!

— Экзотичный получился бы опыт, — добавил Александр с явной издевкой.

— Воропаев считает экзотикой всех, чей айкью превышает его собственный… то есть, большую часть человечества. Оставьте Екатерину Валерьевну в покое, Александр Юрьевич. Она слишком умна, чтобы возиться с амебами.

— Ну с тобой же она почему-то возится.

Катя уже дергала его за рукав, призывая к благоразумию.

— Со мной она работает. Тебе, наверное, не знакомо это слово. Посмотри в словаре. А лучше попроси своего секретаря — сам-то ты до сих пор читаешь по слогам.

— А твой секретарь тебе тоже читает вслух?

— Мальчики, мальчики, —