Карма - Тата Алатова

волновала Катерину в эту минуту меньше всего.

— О, господи, — Катя быстро приложила ладонь к его лбу. — Да вы весь горите! Вам домой надо.

— Катюш, что случилось? — заволновалась Лазарева.

— У меня Андрей Павлович заболел, — ответила она встревоженно.

— Кать, — пытался он её утихомирить, — всё в порядке.

— Да ничего не в порядке, я сейчас такси вызову.

— Кать, да у меня машина…

— Вам нельзя садиться за руль в таком состоянии.

— Кать, — вмешалась Лазарева, разглядывая Жданова с любопытством, — я попрошу своего водителя отвезти вашего шефа…

— Да, спасибо.

Куда его отвезти? Одного?

Жданов покачнулся, тяжело опираясь на плечо Пушкаревой.

— Простите, — сказал он умирающим голосом, — голова закружилась.

— Кать, мне кажется, что вам нужно проводить господина Жданова, — лукаво предложила умница Танечка.

— Я бы не хотел вас затруднять, Катюш, — простонал он.

— Ну что вы такое говорите!

В машине Жданов с удовольствием опустил пылающую голову на плечо Пушкаревой.

Он действительно ощущал озноб и слабость.

Вот бы заразить Катьку и перейти на постельный режим.

Покоряясь своей болезни, Жданов отпустил всякие размышления о неведомом заболевании на букву «Л». Мысли текли лениво и медленно, скорее напоминая фантазии.

О том, например, как он натирает спину Пушкаревой прогревающей мазью. А потом она переворачивается, и…

Кажется, он задремал, потому что подъем в квартиру прошел как в тумане. Дома Жданов попытался поплотнее закутаться в пальто, но Катя у него верхнюю одежду отобрала и толкнула к спальне.

— Мам, — услышал он, как сквозь вату её голос, — у меня тут Жданов заболел. Температура… Что с ним делать? Градусник? Андрей Павлович, где у вас аптечка?

— В ванной, — едва ворочая языком, прохрипел он.

Потом он пил какие-то таблетки и молоко с медом, и еще что-то пил, и спал, и пытался все время подсунуть Катю к себе под бок, потому что было холодно и хотелось тепла.

Она все время куда-то ускользала, а потом сдалась и притихла, прижимаясь к нему всем своим на удивление удобным телом, полным каких-то изгибов и мягких округлостей.

Стало хорошо и уютно, и все сразу наладилось, успокоилось, замерло в этом мире.

Проснувшись, Жданов не сразу понял, почему Кира так изменилась — компактнее, что ли, стала? Потянувшись к ней с поцелуем, он замер на полпути.

Откуда было взяться в его постели невесте, тем более бывшей?

Разлепив припухшие глаза, Жданов увидел в неверном утреннем свете спящую на его подушке Пушкареву. Смутно вспомнилось, как он прижимал её к себе всю ночь, наверное, изрядно мешая ей спать.

Тиран и деспот.

Катя показалась ему совсем девочкой — нежной и измученной после тяжелой ночи. Что-то, похожее на горячее масло, разливалось в груди при взгляде на неё.

Очень осторожно, стараясь не потревожить этот хрупкий сон, Жданов поцеловал её в самый уголок губ.

И уже стоя в душе, он вдруг понял, о чем ему толковал Милко.

Какие глупости в голове у этого гения!

22

На работу Катя запретила ему идти, а сама вызвала такси и помчалась домой переодеваться.

— Выключите звук на телефоне, — посоветовала она, — и ложитесь спать. Я к обеду к вам Федьку с супом пришлю. Постарайтесь отдохнуть, Андрей Павлович, вы в последнее время весь на нервах.

— Кать, — он сжал её руку, — спасибо вам за всё, Кать.

— Выздоравливайте, Андрей Палыч.

— Кать, вы же навестите меня вечером, правда?

— Мне надо писать отчет.

— Кать!

— Я постараюсь.

До обеда Жданов честно дремал на границе сна и яви.

Заявился Федька с супом и огромным термосом с морсом — Елена Санна передала, сообщил он.

— Как там на фронте?

— Без перемен. Кира Юрьевна только Катерине форменный допрос устроила.

Жданов видел пропущенные звонки от невесты, но не спешил ей перезванивать.

Как видно, зря.

Как он сам не подумал, на ком Кира будет срываться в первую очередь?

— Как Катя?

— Как стойкий оловянный солдатик. Стояла насмерть. «Разве Андрей Палыч не может просто заболеть?». А Кира Юрьевна: «Знаю я, чем он болен!». В общем, всё как обычно.

— Понятно. Благодарю за службу, Федор.

— Служу Зималетто!

Проводив курьера, Жданов позвонил Пушкаревой.

— Ну как вы?

— Нормально. Юлиана принесла списки приглашенных на показ, я отдала их на утверждение Кире Юрьевне. «Ллойд Морис», — она понизила голос, — готов нам выдать новый кредит, но требует еще одну долговую расписку.

— Это всё?

— Всё, — твердо ответила Пушкарева, надежная, как весь гражданский флот. — Ах да, Роман Дмитриевич просил передать, что заскочит к вам вечером. С апельсинами.

— Как Роман Дмитриевич? А вы?

— А я поеду домой. Я очень устала, Андрей Павлович. И папа сердится.

— Конечно, — огорченно ответил Жданов. — Я буду скучать, Кать. Я уже… скучаю.

Она дышала в трубку и молчала.

— Палыч, ты что, на самом деле заболел?

— И ты туда же?

— Ну согласись, твоя внезапная ангина выглядит подозрительно.

— Хочешь, я на тебя дыхну? Будем подозрительными оба?

— Ой только не надо, — высоким голосом произнес Малиновский, — угрожать мне биологическим оружием. Спроси лучше, как Кира.

— Как Кира?

— Ой, даже не спрашивай! Она… мне кажется, она превратилась в зомби. Ходит, разговаривает, ест, спит, а сама словно бы даже не понимает, что вокруг происходит.

— Однако это не помешало ей сегодня наехать на Пушкареву.

— Да ничего с твоей Пушкаревой не будет, — отмахнулся Малиновский. — Ей даже полезно. Тонизирует.

Жданов зевнул, думая о своем.

— Наверное, тяжело ей сегодня пришлось с недосыпа… И я еще не догадался велеть ей уйти пораньше.

— Загонял Катюшку? Не досыпает она у тебя? — без всякого удивления спросил Малиновский. — Корпит над отчетом?

— Ночью она корпела надо мной.

Смотреть, как меняется выражение лица Малиновского, было истинным удовольствием.

— Андрюха, — сипло проговорил Малиновский. — Что? Как… Ты? Вы?..

— Никак и ничего. Просто Катя осталась со мной… как сиделка. Она очень… Ну не могла же она меня бросить одного, больного, с температурой, — рассердился Жданов, не понимая, чему именно Малиновский так удивляется. — Это нормальный человеческий поступок.

— Да, да, да… Палыч, ты хочешь сказать, что привел Пушкареву домой?

— Это она меня привела. Я неважно себя чувствовал.

— Ой ё-ё-ё-ё, — Малиновский схватился за голову. — Если Кира об этом узнает — вам полный капец.

— Капец — делу венец, — хмыкнул Жданов. — Хочешь морса, Ром? Елена Санна сделала.

— Елена Санна — твоя новая домработница? А куда старая делась? Увидела Пушкареву и убежала?

— Елена Санна — это Катина мама.

— Какой Кати?

— Пушкаревой.

— Она тоже тут ночевала? — поразился Ромка.

Жданов засмеялся.

Малиновский смотрел на него с подозрением, непониманием и любопытством.

Как на редкое насекомое.

— Палыч, — сказал он, — а ты ничего