Карма - Тата Алатова

— Ценю ваш героизм, Екатерина Валерьевна, но надеюсь, что мы обойдемся без такого экстрима.

— Да, я тоже, — призналась она. — Но подумайте сами. Павел Олегович живет в Лондоне и не может оттуда руководить компанией. Кира Юрьевна никогда не стремилась занять президентское кресло. А Александр Юрьевич мечтает распродать Зималетто. Кто, если не вы?

— Да Сашка сядет в это кресло просто назло мне!

— Да, назло — это сильная мотивация.

Жданов приоткрыл один глаз.

— Не нравится мне задумчивость в вашем голосе, Кать.

— А что, если вы будете умолять его занять это кресло?

— Нет, нет и нет. Даже не говорите такого вслух. Играть в терновый куст мы с Воропаевым не будем.

Катя рассеянно кивнула, но постигшая её задумчивость никуда не делась.

— Кать, — Жданов встал со стола и сел рядом с Пушкаревой, — вы знаете, что я все время нахожусь под страшным давлением…

Она отодвигалась от него все дальше, а он придвигался к ней всё ближе.

— У меня постоянный стресс, нервы… В этот момент мне так нужен верный друг. Человек, на которого я мог бы рассчитывать… Кто понимал бы меня…

— Малиновский?

— Нет в нем душевной чуткости. Я говорю о вас, Катя…

— Андрей Палыч… Вы меня клеите?!

На лице у Пушкаревой была такая гремучая смесь возмущения, оскорбления и изумления, что она стала даже красивой в эту минуту.

— Я сто раз видела, как вы такое проделываете с моделями всякими, — продолжила Катя. — А… меня-то за что?! Вы… обидеть меня хотите?

Приплыли.

Он тут ухаживает за девушкой как умеет, а в ответ — полная неблагодарность!

Жданов резко встал.

— Что-то у меня температура поднялась, — хмуро сказал он. — Я глючу просто.

Да ну её к черту, эту ненормальную Пушкареву.

Пусть осознает, кого она потеряла.

21

К вечеру Жданова совсем развезло: кажется, он действительно простудился во время ночевки на диванчике офиса.

Пушкаревой на глаза он больше не показывался: вот пусть посидит одна в своей кладовке и подумает над своим поведением.

Слонялся по производству, поминутно чихая на швей.

Больно ему надо клеить Пушкареву — псих он, что ли?

Такие как Пушкарева требуют великой любви, и ныне, и присно, и во веки веков.

Жданов не одобрял таких крайностей.

К чему весь этот драматизм, когда можно просто провести приятно время…

Стоп.

Как именно ты собрался приятно проводить время с Пушкаревой?

Ну, Жданов, это уже клиника.

Совсем уже одичал.

Никаких Пушкаревых в ближайшую пятилетку.

Просто надо держаться от неё подальше.

— Кать, ну вы скоро? Я вас совсем уже заждался.

Катя подняла голову, прищурившись.

— Я думала, вы передумали ехать со мной к Волочковой.

— Я и передумал, — хмуро отозвался Жданов, — но мы все равно поедем. Если вы только не опасаетесь, что я наброшусь на вас в порыве страсти прямо в машине.

— Андрей Павлович…

— Я же клею всех женщин, которых вижу. Условный рефлекс у меня такой, не могу держать себя в руках.

— Андрей Палыч…

— Я же не могу просто поговорить с человеком, если он женщина. Я же могу только за юбками гоняться. Даже если это юбка моего личного помощника…

— Андрей Палыч…

— Которого я считаю очень близким и важным для себя человеком… Может быть, самым близким и важным.

Катя, кажется, даже дышать перестала. Смотрела виновато и растроганно.

— Андрей Палыч, — повторила она совсем потерянно. — Простите, пожалуйста. Я не знаю, что на меня нашло. Конечно же, вы не могли… вы… я не так все поняла. Я всего лишь Катя Пушкарева. Вы не могли ко мне… Этого просто…

— Катя, — испугался Жданов, — вы что, рыдать собрались?

— Нет, — сказала она и заревела.

— Ну что ж такое-то, — пришел он в отчаяние и прижал её к своей груди. Уткнул, буквально, сморщившуюся мордашку себе в рубашку и понадеялся, что это хоть немного приглушит её всхлипывания.

— Кать, — спросил он, укачивая её. — А вы сейчас из-за чего рыдаете? Из-за того, что я к вам клеился, или нет?

— Из-за того, что я дура-а-а-а…

— Кать, да вы самый умный человек в мире. Кать… Ну Катя!

Он даже прикрикнул на неё, совершенно не зная, как еще её успокоить. Она попыталась притихнуть, но в ту же секунду из неё вырвался такой горестный «ыыыы», что у Жданова мурашки появились.

Платка у него при себе не было, конечно, и отодвинув Катю от себя, Жданов снял с неё очки и принялся вытирать её слезы пальцами.

— Катюш, ну давайте поговорим конструктивно. Как взрослые люди. Катя! Вы чудесная, вы юная, вы удивительная. Конечно, ваши подозрения вполне закономерны. Репутация у меня…

Она зажмурилась. Жданов вздохнул горестно и поцеловал её веки.

— Ну всё, Кать. Всё хорошо. Я не буду больше ставить вас в двусмысленные положения. Буду вести себя как приличный человек…

Он бормотал какие-то глупости, покрывая её мокрое лицо быстрыми, короткими поцелуями. Она вцепилась горячими пальцами в его запястья, дышала неровно и рвано.

— Всё, мир?

— Мир.

— Мир, — он с облегчением улыбнулся, изо всех сил пытаясь успокоить свое бешеное сердцебиение.

У Волочковой Катерина моментально расчирикалась с француженкой Доминик так, словно всю свою жизнь провела в Париже. Потом каким-то неведомым образом море вечеринки захлестнуло Катю с головой, а Жданова выбросило на берег — за ненадобностью. От расстройства от сходил к моделькам, поглазел на них, пытаясь выбрать самую симпатичную.

Катя расстроилась, наверное.

Опять решила, что он не видит в ней женщину.

Надо было признаться честно: у Жданова внесезонное обострение. Настиг жестокий пубертат.

Нет, так бы опять получилось плохо.

— Милко, — удрученно спросил он, — а вот если в тебе что-то такое происходит, с кем никогда в мире до этого не происходило? Что-то такое, чему и названия пока не придумано?

Милко, который как всегда перед показом сходил с ума, только отмахнулся от него.

— Не морочь мне голову, тиран! Что это за викторина? Я тебе не отгадыватель!

— Потому что нет у этой загадки отгадки, — пробормотал Жданов, покидая гримерку.

— Андрюша, — окликнул его Милко, — ты посмотри в словаре на букву «Л».

— Латентная шизофрения?

— Почти, — усмехнулся гений.

Пока он разыскивал Пушкареву, показ уже начался.

Она стояла рядом с Танюшей Лазаревой, и что-то оживленно шептала ей на ухо.

Таня кивала весело и с удовольствием.

Разве так ведут себя на показах! Словно школьницы, честное слово.

Жданов встал рядом с Катей и мягко взял её за руку.

Она оглянулась с испугом.

— Андрей Павлович!

Зачем так дергаться, как будто он прилюдно покусился на её девичью честь?

Но честь, оказывается,