Обманчивый союз - Айви Дэвис

из моей руки и со стуком падает на пол. Я вся дрожу. Все складывается вместе; Антонио преследует Франко, мой отец и Франко хотят его смерти — и я, которая оказалась посередине. У моего отца явно заканчивается терпение.

Мне нужно убить Антонио как можно скорее.

Я подхожу к шкафу и отодвигаю кукурузную муку с дороги. Пузырек с ядом стоит там, ожидая, когда его используют. Но я не могу заставить свою руку дотянуться до него.

Вместо этого я ставлю миску с кукурузной мукой на место и закрываю шкафчик, не в силах осознать реальность того, что мне придется убить Антонио.

Я вздрагиваю, когда Антонио входит в квартиру. Иногда он такой тихий, что я его даже не слышу. Годы тренировок по борьбе, я полагаю. Это наводит меня на мысль...

Я подхожу к Антонио, когда он снимает куртку и ботинки. — Я хочу, чтобы ты научил меня драться.

Он моргает, ошеломленно замолкая на мгновение, прежде чем улыбнуться. — Правда? Ты хочешь научиться драться? Почему?

Потому что мне нужно убить тебя. — Потому что я думаю, что это было бы хорошим навыком.

Антонио пожимает плечами. — С этим не поспоришь. — Он целует меня в губы. — Хорошо. Когда ты хочешь начать?

— Мы можем начать прямо сейчас?

Антонио ведет меня в боксерский зал, где огромные мускулистые мужчины бьют по боксерским грушам. Хрюканье и рычание — единственные звуки в огромном помещении. Я чувствую себя такой неуместной в своих штанах для йоги и майке. Мои руки похожи на веточки по сравнению с руками всех мужчин.

— Первое, чему я научился, когда начал тренироваться, — это как ударить кого-то кулаком. Это хороший навык на случай, если ты окажешься в трудном положении, — объясняет Антонио, подводя меня к боксерской груше.

Мужчина у ближайшего бокса смотрит на нас, ухмыляясь, как будто ему кажется забавным, что такая женщина, как я, могла оказаться в боксерском зале. Честно говоря, мне самой хочется ударить его. Я думаю, Антонио что-то заподозрил.

Антонио протягивает мне боксерские перчатки. Я замечаю, что в зале есть самые маленькие. — Хорошо. — Он надевает свои боксерские перчатки и встает передо мной. — Попробуй ударить меня по рукам. — Он поднимает их, стоя в положении с согнутыми ногами.

— Хорошо. — Я делаю глубокий вдох и замахиваюсь. Моя рука в перчатке соприкасается с его перчаткой в простом ударе.

Антонио кивает. — Хорошо. Но попробуй использовать больше силы при замахе. Встань вот так. — Он сгибает колени. — Тебе нужно, чтобы твои ноги подпрыгивали. Ты же не хочешь, чтобы тебя обезоружили.

Я делаю, как он говорит, и на этот раз мой удар более мощный. Я широко улыбаюсь. — Вау. Я чувствую себя... могущественной.

— Как и положено. Уметь защищаться в драке — это то, чему научил меня мой отец. — Улыбка Антонио слегка тускнеет. — Это действительно единственные хорошие воспоминания, которые у меня остались о нем. Мы очень сблизились, когда он учил меня драться.

— Ты, должно быть, скучаешь по нему.

— Каждый чертов день. Но хватит о моем отце. Давай еще немного потренируемся наносить удары, прежде чем перейдем к защитным приемам.

Потратив около пятнадцати минут на чистые удары руками в перчатки Антонио, мы, наконец, двигаемся дальше. Я вспотела как сумасшедшая. — Нам действительно нужно повторять так много движений?

— Это лучший способ убедиться, что ты тренируешь мышечную память во время боя. Теперь я собираюсь научить тебя, как выйти из захвата, если кто-то схватит тебя сзади. — Он встает позади меня и обнимает меня за плечи и шею. Мою кожу покалывает от его прикосновения. Несмотря на то, что мы с Антонио вспотели, желание снова быть с ним настолько сильно, что это почти пугает. Я никогда не знала, что кто-то может охватить меня так, как это сделал Антонио.

Он учит меня, как выйти из этого захвата, отводя мой локоть назад и нанося сильный удар в живот нападающему. Я делаю, как он говорит, но сдерживаюсь.

— Ты должна по-настоящему ударить меня, Нина. Если бы кто-то напал на тебя, ты бы не смогла сдержаться.

Я делаю глубокий вдох. — Хорошо. — Но, когда я заношу локоть назад, я все еще колеблюсь. — Это не работает.

— Это потому, что ты не злишься и не боишься. Но если бы на тебя напали, ты бы почувствовала все это. Итак, попробуй представить что-то, что ты ненавидишь, или что-то, что пугает тебя, и используй это, чтобы ударить меня.

Я закрываю глаза, и первый образ, который приходит мне на ум, — это мой отец. Мой отец угрожает мне. Мой отец угрожает моей сестре. Мой отец изменяет моей маме. Мой отец хочет, чтобы я совершила отвратительный поступок против своего мужа.

На этот раз, когда я заношу локоть назад, я использую все, что у меня есть. Антонио кряхтит от удара и отпускает меня.

— Хорошо. — Он поворачивается ко мне лицом, потирая бок. — Ты меня действительно задела. Это то, что тебе нужно сделать в будущем на случай, если ты когда-нибудь окажешься в подобной ситуации.

Мужчина, который ухмыльнулся мне, когда я вошла, неторопливо направляется к нам. Он ниже ростом, но такой же мускулистый, как и остальные мужчины в спортзале. — Твоя женщина взяла над тобой верх, Тони? — спрашивает он грубым голосом.

Его вопрос мгновенно вызывает во мне еще большую вспышку гнева.

— Крис, я учу ее драться, — говорит Антонио усталым голосом.

Крис окидывает меня взглядом, заставляя скрестить руки на груди. — Она крошечная. Ты можешь сколько угодно учить ее драться, но у нее не будет ни единого шанса выстоять ни против одного мужчины.

— Она моя жена, — рычит Антонио. — Ты не имеешь права так с ней разговаривать.

У Криса хватает порядочности выглядеть немного напуганным Антонио, но он продолжает настаивать. — О, да? Может быть, ей нужен настоящий мужчина, который научит ее драться. Тот, кто не боится быть с ней грубым.

Гнев, вспыхивающий в глазах Антонио, заставляет меня вздрогнуть. Вот он. Этот гнев он, вероятно, направил, когда убил человека Франко. Я никогда раньше не видела такого гнева у своего мужа. Так ли бы он выглядел, если бы узнал, что я собиралась его убить?

Антонио бросается на Криса и отталкивает его, отчего Крис падает на землю. Я в ужасе смотрю, как Антонио наваливается на Криса и начинает бить его по лицу. Удар за ударом.

Лицо Криса медленно превращается в кашу по мере того, как Антонио набрасывается на него. Все, что я могу делать, это смотреть с ужасом и восхищением.