Доктор-попаданка. Служанка в доме Ледяного дракона - Диана Фурсова

одно: это не календарь её мира.

Повар поставил перед ней миску густого супа и ломоть хлеба.

— Ешь. А то свалишься — и нам потом возиться.

— Я не свалюсь, — автоматически сказала Марина и тут же вспомнила, сколько раз говорила это в жизни — и как часто падала потом на диван лицом вниз.

Она начала есть — быстро, аккуратно. Глоток за глотком, ложка за ложкой. Жизнь возвращалась. Вместе с ней возвращались вопросы.

— Лин, — тихо сказала Марина, — что значит “взяли у герцога”?

Лин побледнела.

— Значит… вас решит герцог. Оставить. Выслать. Или…

— Или?

— В тюрьму. — Лин почти не слышно выдохнула. — Если вы шпионка.

— Я не шпионка.

— Это вы так говорите. — Лин нервно улыбнулась. — Все так говорят.

Марина отложила ложку.

— Кто сейчас… главный, кроме герцога?

— Госпожа Агата. И мажордом Грейм. Ещё… — Лин запнулась. — Лекарь Вейрен. Но он… не любит, когда кто-то умничает.

— Лекарь, — повторила Марина. Конкурент. Конечно. — Понятно.

Повар хмыкнул, будто слышал каждое слово.

— Если ты правда доктор, — сказал он, не отрываясь от доски, — держи язык за зубами. Здесь слова стоят дороже золота.

— Я это умею, — сказала Марина.

Повар посмотрел на неё и неожиданно кивнул.

— Тогда, может, выживешь.

Прачечная оказалась не просто комнатой с тазами. Это был маленький подвал с каменными стенами, где воздух пах мылом и сыростью. Женщины стирали молча, руки у них двигались почти механически. В одном углу стояли закрытые печи — именно такие, о которых говорила Лин: внутри тлело тепло, но наружу не вырывалось ни искры.

Агата пришла сама. Она остановилась у двери, будто проверяла, как Марина выдержит её взгляд.

— Раздеться. — Коротко.

— Здесь? — Марина оглянулась. Женщины подняли головы.

— Здесь. Мы не позволяем грязи и чужим чарам проникать дальше.

— У меня нет чар, — сказала Марина ровно.

— А у меня нет терпения. — Агата шагнула ближе. — Раздеться.

Марина медленно сняла плащ, потом халат. Холод в подвале не был таким зверским, как на улице, но кожа всё равно вздрогнула. Женщины смотрели. Без злости — скорее с любопытством.

— У вас… странные рубцы, — заметила одна, кивая на запястье Марины, где была тонкая линия от старого ожога.

— Работа, — ответила Марина.

Агата подошла ближе, взяла её руку, повернула ладонь.

— Руки крепкие. Не барышня.

— Я хирург, — сказала Марина. — Руки должны быть крепкими.

Агата отпустила.

— Хирург. — Она произнесла это как “плотник”. — В нашем доме ты будешь служанкой. Запомни.

— Если вы хотите, чтобы я была служанкой, — Марина подняла подбородок, — мне нужны правила. Где я сплю, что я делаю, к кому обращаюсь, и что будет, если я нарушу.

Женщины замерли. Лин, стоявшая у стены, округлила глаза — словно Марина только что плюнула на герцогский герб.

Агата медленно улыбнулась. Не тепло — опасно.

— Ты дерзкая.

— Я практичная.

— Практичная дерзость часто заканчивается могилой, — спокойно сказала Агата. — Но… — она оглядела Марину, будто решала, стоит ли тратить на неё время, — правила такие: ночью по коридорам не ходить. В запретные двери не заглядывать. Огня не зажигать. Кристаллы не трогать. Приказы герцога выполнять сразу. Слова герцога не обсуждать. Слухи не распускать.

— А если мне нужно… — Марина поискала слово. — …лечить?

Агата прищурилась.

— Тебя никто не просил лечить.

— Тогда вы зря меня сюда привезли, — бросила Марина, сама удивившись своей смелости.

В подвале стало так тихо, что слышно было, как капает вода.

Агата шагнула ближе, лицо её оказалось совсем рядом.

— Ты думаешь, тебя привезли сюда, чтобы ты была важной? — прошептала она. — Нет. Тебя привезли сюда, потому что ты была на дороге. И потому что капитан Торн решил, что ты можешь быть полезна. Это не право. Это шанс. Один.

Марина встретила её взгляд.

— Я умею быть полезной.

Агата медленно отстранилась.

— Посмотрим.

Она хлопнула в ладони.

— Одевайте её. И ведите к Грейму. Пусть подпишет договор. Пока герцог не велел иначе.

Марина напряглась.

— Договор?

— Службы. — Агата уже шла к двери. — Чтобы, если ты сбежишь, тебя нашли. И чтобы, если ты умрёшь, никто не спрашивал.

Дверь закрылась. Марина выдохнула.

Лин подскочила к ней, сунула в руки грубую рубаху и юбку.

— Не злите её, — прошептала она. — Госпожа Агата… она… она держит дом. Если дом рухнет, мы все…

— Почему он может рухнуть? — Марина застыла с рубахой в руках.

Лин побледнела.

— Потому что герцог…

— Лин.

Лин зажмурилась.

— Потому что он болен. Ледяной лихорадкой. И… когда ему плохо… дом тоже…

Марина надела рубаху, затянула пояс.

— Тогда мне точно нужно лечить.

Лин посмотрела на неё так, будто Марина сказала: «Я пойду голыми руками остановлю лавину».

— Вы… вы сумасшедшая.

— Я доктор, — сказала Марина. — Иногда это одно и то же.

Мажордом Грейм ждал её в маленькой комнате у главного холла. На столе — перо, чернила, листы плотной бумаги с печатью, на которой был выбит знак: крыло, покрытое льдом.

— Садитесь, — сказал он.

Марина села. Стул был твёрдый, холодный.

— Вы понимаете, где вы? — спросил Грейм без лишних эмоций.

— В вашем поместье. На Севере. — Марина старалась звучать уверенно. — И я… не понимаю, как я сюда попала.

— Это, — Грейм слегка наклонил голову, — может быть очень важно. Или неважно. Зависит от того, кто вы.

— Я врач.

— Врач, — повторил он. — И всё же у вас нет документов, нет вещей, нет денег, нет связей. Только странная одежда и нож.

— Скальпель, — автоматически поправила Марина.

— Ваша поправка принята. — Грейм взял лист. — Это договор службы на три месяца. Вы будете выполнять работу, которую назначит госпожа Агата. За это вы получаете кров, еду и одежду. По истечении срока — либо уходите, либо продлеваете.

— А если я откажусь?

Грейм посмотрел на неё спокойно.

— Тогда капитан Торн вернёт вас на дорогу. А там… — он сделал паузу, — сегодня метель. И волки.

Марина сжала зубы.

— Хорошо. Но я хочу пункт: если потребуется медицинская помощь, я имею право…