Дороги мертвецов - Джей Роуз

платишь. Это нелегко, но я возьму на себя это бремя.

Хантер ловит мой взгляд, когда встает и разглаживает брюки, слегка хмурясь. В панике я делаю глоток, чтобы отвлечься.

У меня чуть глаза не закатываются. Это безумие. Я никогда не пробовала ничего подобного.

— Хорошо? — Лейтон ухмыляется.

— Это так... так...

Я пожимаю плечами, не в силах объяснить вкус чего-то другого, кроме самой элементарной пищи для поддержания жизни. Внимание Лейтона приковано к моим губам, когда я беру очередную ложку.

— Заметка для себя. Девушке нравятся кукурузные хлопья. Очень интересно.

Я не могу не улыбнуться выходкам Лейтона.

— Я ухожу, — прерывает нас Хантер. — Через час у меня совещание по разведке. — Он бросает на меня взгляд, от которого у меня пропадает аппетит. — Мы поговорим позже.

Я прижимаю ноющую руку к груди, молча кивая. Лейтон бросает на Хантера кислый взгляд, прежде чем насыпать хлопьев в свою тарелку.

— Ты портишь веселье. Иди поиграй в страшного секретного агента. Я хорошо позабочусь о Харлоу. — Голос Лейтона легкий и дразнящий. — Я уверен, мы сможем найти себе занятие по душе.

Я не могу сдержать писка от шока, когда Хантер проносится через кухню. Он хватает Лейтона за рубашку и прижимает его к холодильнику с низким яростным шипением.

— Держи свои руки при себе или найди другое жилье. Харлоу под моей защитой. Ей не нужно, чтобы ты портил то немногое, что у неё осталось от её жалкой жизни.

Лейтон с силой отталкивает его.

— Не прикасайся ко мне. Я не ребенок. Я знаю, как себя вести.

— Правда? Ты мог бы меня одурачить.

— Пошел ты, Хант.

Охваченные яростью, они выглядят готовыми убить друг друга. Мне хочется нырнуть под ближайший стол и спрятаться от противостояния.

По мере того, как слова Хантера доходят до меня, гнев сменяет мое беспокойство. Каким-то образом, где-то, я нахожу в себе силы выдавить яростное предложение.

— Моя жизнь не жалкая.

Хантер бросает на меня косой взгляд.

— Конечно, это не так. — Лейтон вырывается, с сердитым видом отряхивая свою помятую одежду.

— Это то, что ты думаешь обо мне? — Спрашиваю я со слезами на глазах.

Переводя взгляд с нас обоих, Хантер, похоже, не знает, что сказать. Я впервые вижу его неуверенным в себе. Оставив его отплевываться, я слезаю со стула и выхожу, не оглядываясь.

Ни один из них не следует за мной.

Стыд давит на меня, как свинец.

Если это то, что Хантер думает обо мне, я не хочу быть рядом с ним. Я бы заползла обратно в свою клетку, если бы могла в этот момент. В этой адской пустоши я знаю правила и ожидания.

Я могу играть в эту игру, и играть в нее хорошо.

Это место… это слишком.

Я хочу, чтобы моя жизнь была грандиозной. Больше, чем весь мир и все до единого чудовища в нем. Но убийственный аргумент Хантера… Он прав.

Я никогда не стану более чем жалким человеком, каким меня сделали мои родители. Сломанная кукла, обреченная на нечто большее, чем последний вкус забвения в аду.

Тот, кто будет достоин, найдет искупление.

Встань на колени и молись, Харлоу.

Молись, чтобы Господь простил тебя.

Убегая, ничего не видя, я падаю в обморок в темном углу. Молитвы уже инстинктивно слетают с моего языка. Мои пальцы сжимаются вместе, когда я пытаюсь встать на колени, несмотря на свои травмы.

Я повторяю свои молитвы о прощении четыре раза. Точно так, как меня учили, урок, выкованный в карающем огне дьявола. Эти слова выжжены на самой ткани моего расколотого разума.

Но этого всё равно мало.

Этого никогда не будет достаточно.

ГЛАВА 9

ЭНЦО

После очередного изматывающего забега я замечаю Хантера, выезжающего со двора. Его лицо непроницаемо, когда он срывается с места на кабриолете Mercedes. Моя усталая попытка помахать ему остаётся без ответа. Превосходно.

Он, как правило, не пользуется этой машиной зимой. У нас есть фирменный внедорожник для прохладной погоды, а кабриолет — скорее игрушка для удовлетворения его внутреннего адреналинового пристрастия. Ограничения скорости обычно его не останавливают.

Мой телефон вибрирует в кармане, когда я захожу в дом.

Бруклин: Только что видела, как ты бежал. Поговори со мной, здоровяк.

Энцо: У меня кое-что на уме. Позвоню тебе позже.

Бруклин: Тебе лучше сделать это. Не заставляй меня приходить туда.

Убирая телефон, я прохожу мимо кухни, мне нужно принять душ, прежде чем разбираться с поведением Лейтона. Под распылителем я устанавливаю температуру на холодную.

Этому трюку я научился за эти годы. Я почти не спал с тех пор, как Харлоу приехала к нам домой. Ее присутствие заставляет меня быть в состоянии повышенной готовности к любым потенциальным угрозам, даже когда я должен спать.

В уединении моего душа она всплывает в моих мыслях. Эта миниатюрная фурия, не выходит из моих мыслей в данный момент. Ее кристально чистые, невинные глаза и маленькие изгибы ее тела.

Мне должно быть чертовски стыдно, когда я обхватываю свой член рукой. Опустив голову под струю, я быстро накачиваю его. Все, о чем я могу думать, — это то, как она чуть раньше сжала мое запястье.

Она такая маленькая и хрупкая, даже для двадцати с лишним лет. Я бы сломал ее, если бы прикоснулся к ней. Но это не мешает мне фантазировать о мире, в котором я мог бы пересечь разделяющую нас профессиональную границу.

Когда я издаю стон освобождения, я умываюсь и выхожу из душа. Чувство вины скручивает меня изнутри. Последнее, что нужно Харлоу, это чтобы я испортил ей жизнь. Она и так сталкивается с достаточным количеством дерьма.

Проведя рукой по мокрым волосам, я снимаю рабочую одежду и надеваю пару рваных черных джинсов и простую футболку. Хантер может сегодня позаботиться о Сэйбер один; с меня хватит его отвратительного настроения.

Мой приоритет — Харлоу. Я не оставлю ее одну в мире, о котором она ничего не знает. К черту правила. Кто-то должен присматривать за ней. Почему это не должен быть я? Я умею вести себя профессионально.

Тихонько постучав в дверь ее спальни, я заглядываю внутрь. Ее кровать аккуратно заправлена и пуста. Она все еще была в душе, когда я ушел на пробежку.

Спустившись вниз, я обнаруживаю, что Лейтон суетится на кухне. Он моет пустые миски, ругаясь про себя, керамика гремит, когда ее разбрасывают.

— Ты убираешься? — Говорю я, не веря своим глазам.

Он бросает на меня свирепый взгляд.

— Я не какой-нибудь нецивилизованный пещерный