Дороги мертвецов - Джей Роуз

о том, чтобы кое-что организовать. Он может быть там и наблюдать. Но ты не можешь защищать ее вечно.

— Я просто веду себя по-умному. — Я потираю больную область между глаз. — Она не поможет нам, если мы не будем аккуратны. Мы не сможем поймать этого парня без ее помощи.

Голос Тео доносится с заднего плана. Как глава разведывательного управления, он тесно сотрудничает с некоторыми из наших лучших агентов. Беготня, стоявшая за этим рейдом, занимала его несколько месяцев.

— Я иду, — отвечает ему Хантер. — Тео отследил Харлоу, путешествующую автостопом на четырех разных машинах. У меня есть образцы от криминалистов, чтобы сделать для анализ ДНК.

— Ты думаешь у нее есть семья? — Кажется, мне становится дурно от этой мысли.

— Никто ее не ищет. Она призрак, но мы должны действовать тщательно. Нам нужны новые зацепки, чтобы установить личность убийцы.

— Что насчет рейда на этой неделе? Мы планировали его несколько месяцев. Все готово.

— Ты нужен мне здесь, чтобы руководить процессом, — твердо отвечает он. — Эта операция требует нашего полного внимания. Тео продолжит работать над делом Харлоу.

Линия обрывается, и я несколько секунд смотрю на свой телефон. Я должен быть предан своему лучшему другу, своей компании и продолжающемуся расследованию. Сэйбер важнее всего остального.

Это семья, которую я создал для себя, по одному делу за раз. Наши ряды состоят из талантливых людей, которых мир разочаровал. Я нашел друзей на всю жизнь, даже семью, в унылой моей профессии.

Я не могу позволить Харлоу нарушить наше равновесие. Несмотря на жалкий огонек надежды, который дает моему холодному сердцу то, что я снова кому-то нужен.

ГЛАВА 10

ХАРЛОУ

Ручка дрожит в моей руке, когда меня охватывает дрожь. Каждое слово, которое мне удается написать, шаткое, как детское любовное письмо. Простое перечисление имен, которые я могу вспомнить, истощило меня.

С каждым словом в памяти всплывают мельчайшие подробности. Цвет волос, надломленные улыбки, душераздирающие истории, которыми делятся глубокой ночью. У всех девушек был кто-то, кого они любили, даже на расстоянии.

Он забрал это у них.

Хуже всего то, что я знаю, что есть и другие. Их личности размыты в моем сознании, как фотографии "полароид" с вычеркнутыми лицами. Меня убивает осознание того, что я забыла их.

Швыряя ручку на стол, я хватаюсь за свои длинные волосы. Мое сердце бьется слишком быстро. Перекачивает кровь. Поддерживает жизнь моих жизненно важных органов. Оставляя меня в живых, когда все, чего я заслуживаю, — это смерть.

Дергая себя за волосы, я ахаю, когда несколько прядей выпадают из моих рук. Шипящая боль — желанное отвлечение. Глубоко дыша, я наматываю тонкую прядь на пальцы.

Боль очищает нас от всех наших грехов.

Мы страдаем за него.

Огонь пробегает по моей голове, когда я снова тяну, на этот раз сильнее. Пряди отделяются от моей головы со слабым хлопком. Это причиняет еще большую боль, и я чуть не плачу от облегчения.

— Бог любит нас за наши труды, — хрипло шепчу я.

Глядя на список девушек, которые смотрели мне в глаза перед тем, как испустить последний вздох, я чувствую физическую боль. Ни одна из них не должна была умереть. Я нацарапала внизу еще одно имя, сдерживая рыдание.

Харлоу Майклс.

Мне следовало присоединиться к ним в этом списке смертников. В ту ночь, когда он вырезал свои метки на моей плоти, я увидела легендарный свет. Он был так близко, в нескольких дюймах от меня. Я почти ощущала его вкус у себя на языке.

Почему я выжила, а они нет? С какой целью Бог сохранил мне жизнь? Должна быть причина для всей этой боли и кровопролития. Я не могу жить в мире, где тьма существует без всякой чертовой причины.

— Златовласка? Ты не спишь?

Я все еще смотрю на нацарапанный список, когда Лейтон входит в мою спальню. Он останавливается в изножье кровати, замечая листок, зажатый в моих руках.

— Харлоу?

Мои глаза встречаются с его.

— Да?

— Ты... э-э-э, в порядке? — Его брови озабоченно хмурятся. — Я имею в виду, ты выглядишь не очень хорошо. Ну, совсем.

Я сжимаю лист бумаги прежде, чем он успевает разглядеть имена. Кровь пульсирует во мне так быстро, что у меня кружится голова от ровной, безжалостной пульсации. Это бесконечная насмешка.

Живая.

Живая.

Живая.

Чья-то рука касается моего плеча, выводя меня из оцепенения. Я вскакиваю так быстро, что у меня подгибаются колени. Лейтон ловит меня на полпути к толстому ковру.

— Вау, полегче.

Моя рука сжимает мягкую ткань его синей футболки. Он обнимает меня, и мы оба падаем навзничь на аккуратно застеленную кровать.

— Харлоу? — Лейтон настойчиво повторяет.

— Извини, — встаю я, спотыкаясь. — Потеряла р-равновесие.

Он не ослабляет хватку на моем теле.

— Не пугай меня так, Златовласка. Что на этом листке бумаги?

Заставляя себя расслабиться, я наклоняюсь в его объятия. От него пахнет дразнящим коктейлем из лимона и лайма, ароматы оседают на его отросших волосах. Мне нравится, как они беззаботно струятся по его ушам.

— Прошлое, — тихо отвечаю я. — Они еще не вернулись?

— Неа. — Лейтон смещается, все еще обнимая меня одной рукой. — Но Энцо прислал сообщение, чтобы проведать нас.

— Прошло уже несколько дней с тех пор, как Хантер ушел. — Я так сильно прикусываю губу, что кровь заливает рот. — Чего он ждет? Я думала, он хотел… ну, знаешь, допросить меня.

— Они завалены работой из-за какой-то срочной операции. Я бы не беспокоился. Чем дольше Хантера не будет, тем лучше для всех нас.

Я поднимаю на него взгляд.

— Почему вы двое друг другу не нравитесь?

— Это сложно. — Он пожимает плечами, отводя взгляд. — Может, посмотрим фильм или еще что-нибудь? Мне скучно.

— Тебе всегда скучно.

Лейтон ухмыляется.

— Я потратил все утро на то, чтобы завернуть канцелярский набор Хантера в желе. Степлер застывает не сразу.

— Подожди, что?

Он, наконец, встает, вытягивая руки так высоко, что его футболка задирается. У меня внезапно сжимается горло. Я вижу его крепкий, как доска, пресс, покрытый мягким пушком.

— Ну, знаешь, как сцена из "Офиса"? В последнее время он вел себя как придурок. Это справедливо.

Я заставляю себя отвести взгляд от кожи, из-за которой учащается мой пульс. Лейтон был моей единственной компанией в последние несколько дней, пока я отдыхала, чередуя дремоту, душ и питье протеиновых коктейлей с обезболивающими.

Он любит физическую привязанность, к которой потребовалось некоторое привыкание. Я не была готова, когда на днях он принес мне жареный сыр и забрался в постель поболтать, пока