Восемь секунд - Кейт Бирн

удерживая меня за запястье и направляя мои любопытные пальцы вниз по его груди, скользя ими через рельефный пресс. Он вытирает лицо тыльной стороной ладони, а затем затягивает свои пальцы в рот, с довольной улыбкой проглатывая последние следы моего возбуждения. Я продолжаю исследовать его тело, расстёгиваю молнию на его джинсах и приподнимаюсь, чтобы сесть. Но дальше мне не удаётся продвинуться — Уайлдер отходит в сторону.

— Только за презервативом, детка, — бросает он, но замирает, заметив на моём лице разочарование и тень страха.

Его ладонь нежно обхватывает мою щёку, и я таю под этим прикосновением, а он дарит мне долгий, медленный поцелуй, полный уверенности и тихого обещания.

— Я же сказал, я буду продолжать, пока не узнаю всё о твоём теле, — его голос низок и тёпл. — У меня ещё так много, чему нужно научиться.

Он дарит мне свою привычную самоуверенную улыбку, но в уголках глаз теплеет особое выражение, и я вдруг понимаю — оно, возможно, предназначено только для меня. Сердце трепетно дрогнуло, и я использую эту короткую паузу, чтобы перевести дыхание и быть готовой к тому, что будет дальше.

11

Уайлдер

КАЛГАРИ, АЛЬБЕРТА — НАЧАЛО ИЮЛЯ

Я едва держу себя в руках.

Видеть, как Шарлотта теряет контроль… чувствовать её вкус на своём языке… и знать, что это я довёл её до такого состояния, от этого я сам чуть не кончил в штаны. Когда достаю презерватив из аптечки и бросаю взгляд на свой пульсирующий член, влажное пятно на трусах заставляет усомниться, а вдруг я всё-таки это сделал? Чёрт. От этой мысли он дёргается, жаждая оказаться внутри той идеальной киски, которую я только что ел, как голодный.

Шарлотта всё ещё сидит на столе там, где я её оставил. Одна ступня стоит на поверхности, и из-за этого её ноги остаются чуть раздвинутыми. Свет в трейлере ложится на её влажную от возбуждения и моей слюны киску. Губки розовые, чуть припухшие и от этого только аппетитнее. Одна рука закинута на лицо, а глубокое дыхание заставляет её упругую грудь ритмично подниматься и опускаться. Я потратил на неё преступно мало времени — мягкая кожа, почти полная горсть, соски тугие, как ягоды на летнем пироге. Я не дождусь того момента, когда они окажутся в моём рту, а мой член — глубоко в ней.

Засмотревшись на всё это, я пропускаю момент, когда она приподнимается на локтях. Но тут же встречаю её взгляд, когда она говорит:

— Ты собираешься просто пялиться на меня всю ночь?

— Следи за языком, детка, или я найду ему получше применение, — роняю я в тот же миг, когда спускаю джинсы и трусы, освобождая ноги.

Мне нравится, как её глаза расширяются, заворожённо глядя на мой твёрдый, гордо торчащий член, чуть изогнутый вправо. Губы складываются в довольную улыбку, но взгляд остаётся прикован к тому, как я натягиваю презерватив. Я провожу по стволу ещё пару раз, чувствуя приятное натяжение латекса, и делаю шаг между её ног.

Она — как жертва на алтаре, а я — бог, которому она решила себя принести. Её зад всё ещё у самого края, согнутая нога помогает держать равновесие. Я обхватываю её рукой, прижимаю губы к внутренней стороне колена и направляю головку члена к её блестящей от возбуждения киске. Из её губ срывается самый сладкий, самый затягивающий стон, когда я провожу по складкам, дразня, снова и снова, лишь чтобы услышать этот звук ещё. На последнем проходе смазываю себя её соками от основания до самой головки, затем укладываю свой горячий и тяжёлый член на её кожу, почти примеряясь, насколько глубоко окажусь внутри. Шарлотта опускает взгляд туда, где я дёргаюсь в предвкушении, и её глаза чуть расширяются, осознав реальный масштаб того, что её ждёт.

— Не бойся, — тихо говорю я, подавая бёдра вперёд короткими толчками, позволяя основанию члена тереться о её клитор. — Я сделаю так, чтобы вошло, детка. — Провожу руками вдоль её ног, отодвигая согнутую подальше от второй. Переставляю её так, как мне нужно, и крепко хватаю под бёдра. — Ты будешь выглядеть чертовски красиво, когда я заполню тебя до конца.

Отточенным движением отстраняюсь, совмещаюсь с её входом и замираю. Смотрю на неё в последний раз, давая понять, что могу остановиться, но моя дерзкая девочка хватает себя за грудь, сильно сжимает соски, выдыхает с удовольствием и бросает:

— Тогда сделай это, ковбой. Не оставляй меня ждать.

От её разрешения член пульсирует от нетерпения, и я без колебаний вхожу.

Её резкий вдох тонет в оглушающем ощущении тесноты и пылающего жара, исходящего из её киски. Мне нужно сделать несколько глубоких вдохов, чтобы сказать члену, что ещё рано кончать. Я хочу, чтобы это длилось, но уже в проигрышном положении — я видел, как Шарлотта кончает, и до сих пор чувствую на языке вкус её оргазма. Я стону и вжимаюсь глубже.

— Чёрт, детка… ты узкая, как грёбаный капкан. Обхватываешь так плотно, что я, пожалуй, вообще не смогу выйти, — сжимаю её бёдра ещё сильнее, почти до боли, способной оставить синяки. Но эта мысль меня не останавливает. Наоборот, сам факт того, что могу пометить её, разжигает огонь в крови, и я иду глубже.

— Уайлд, это слишком! Я не думаю, что смогу… о Боже… — протест Шарлотты тает на губах, когда мои бёдра упираются в изгиб её ног.

Мы оба тяжело дышим, используя этот миг, чтобы привыкнуть. Она такая узкая, что я всерьёз боюсь пошевелиться — вдруг сделаю ей больно. Да и сам не уверен, что выдержу это ощущение. Ради нас обоих нужно заставить её киску отпустить мёртвую хватку, в которой она держит мой пульсирующий член. Я беру её ногу и завожу в сгиб локтя, наклоняюсь над ней, втягиваю в рот подушечку большого пальца и начинаю медленно, мягко водить им по её клитору кругами.

— Да… о да… именно так…

Я сразу понимаю, что всё делаю правильно, когда её жаркое нутро начинает понемногу расслабляться, и мне удаётся чуть отступить, заставив её простонать. Я снова вхожу. И снова. С каждым разом быстрее, глубже, мощнее. Как только могу двигаться, ослабляю давление на её клитор, тянусь вверх и обхватываю ладонью грудь, проводя тем же мокрым пальцем по упругому соску. В ответ она выгибается, подавая грудь мне навстречу, а ладонь отправляет к своей второй, не тронутой груди.

— Тебе нравится? — спрашиваю я, вбиваясь глубоко и резко,