Восемь секунд - Кейт Бирн

я могу встретиться с тобой по дороге, чтобы поехать на твоей машине. И тогда мы сможем провести всю неделю рядом.

Мысль отскакивает от стенок моего черепа, но обдумывать особо нечего. Логистика, о которой она говорит, значения не имеет. Неделя без перерывов с Шарлоттой — это всегда будет «да».

— Назови время и место, Чарли. Я в деле, — перебиваю я её на середине рассуждений о том, как поделим расходы на еду и бензин.

— О… — она чуть запинается от удивления. — Отлично. Просто… — Она медлит, и мне ужасно хочется видеть её сейчас. Обнять, прижать к себе, пока она говорит. За эти недели её отсутствие превратилось в ноющую пустоту, которую всё сложнее игнорировать. — Мне очень хочется провести с тобой больше времени.

— Я тоже этого хочу, — уверяю я. Следует ещё одна пауза, и я понимаю: она подбирается к чему-то, что давно вертится у неё на языке.

— Сколько у тебя было женщин?

Я не сдерживаю тихий выдох от её прямого вопроса. Но быстро нахожу связь. В Калгари мы будем жить вместе, и это явно не будет «соседством по комнате». Я без проблем следовал её темпу, но сейчас она хочет расставить всё по местам и это правильно.

— Много, — честно отвечаю я. Шарлотта тихо мычит в знак того, что я подтвердил свою репутацию. — Не знаю, извиняться за это или нет…

— Ни в коем случае, — твёрдо перебивает она. — Ты не обязан мне ничего объяснять. — Она замолкает, но я слышу, что ей есть что добавить. — У меня в школе был парень, и на этом моя история заканчивается. После того как мы расстались, были парочка неудачных поцелуев и возни на вечеринках с какими-то случайными парнями, но я никогда ни с кем не оставалась на ночь. И никто никогда не ночевал в моём доме на колёсах.

— Чарли… — тихо говорю я, позволяя её признанию пройти сквозь меня. Оно задевает во мне что-то уязвимое, и я решаю ответить тем же. — Для меня это тоже будет впервые. И я рад, что это будет с тобой.

9

Уайлдер

КАЛГАРИ, АЛЬБЕРТА — НАЧАЛО ИЮЛЯ

«В отчете коронера сказано, что смерть признана убийством: сильнейшая тупая травма головы, а также следы удушения. Дополнительные тесты показали сексуальное насилие…»

— Всё, хватит! Больше не могу это слушать! — я жму на кнопку на панели, обрывая любимый подкаст Шарлотты про криминальные истории. Это уже четвертый выпуск, который мы слушаем сегодня по дороге в Калгари. Теперь я знаю массу неприятных подробностей о серийных убийцах, загадочных смертях, пропавших без вести и зверских убийствах, которые наверняка будут сниться мне в кошмарах. — Не могу поверить, что тебе это нравится. Особенно слушать одной.

На пассажирском сиденье Шарлотта бросает на меня недоверчивый взгляд.

— Я же не для того их слушаю, чтобы себя напугать, — начинает она, подхватывая телефон из подстаканника и пролистывая экран, пока не находит нужное. Нажимает ещё одну кнопку и в колонках уже звучит Сэм Хант. — Для меня это информативно. Как для девушки, которая, до недавнего времени, много ездила одна по дорогам и часто оказывалась в местах, которые вежливо можно назвать небезопасными. Мне казалось важным знать, на что обращать внимание. Какие ошибки не допускать. Каких людей избегать.

Я не пропускаю тот момент, когда её голос чуть теплеет на последнем слове, будто я ей чужой и вовсе не её парень. По крайней мере, я думаю, что я им являюсь. Мы так и не обсудили, что у нас за отношения, и у меня вообще нет опыта быть для кого-то кем-то большим, чем случайным увлечением на одну ночь. Но после встречи с Шарлоттой в моей жизни не было никого. Она зацепила меня своим дерзким языком и красивым лицом.

С её дня рождения у нас были расписания, которые позволяли увидеться лишь дважды — на двух родео. Мы обменялись тысячами сообщений, засиживались до ночи в FaceTime, засыпали вместе и целовались, как подростки, прячась за хозяйственными постройками в Бойсе и Шайенне между выступлениями. Но никогда ещё мы не проводили время вот так — без спешки. И это новое для меня ощущение — необходимость быть рядом с ней. Стать причиной её улыбки, успеть заметить ту самую складочку у глаз, когда она смеётся, и поцеловать ровно в тот момент, когда из её груди вырывается довольный вздох.

Чёрт, мы даже ещё не занимались сексом. И мой член явно не даёт мне забыть об этом, когда Шарлотта тянется ко мне, заправляя пальцы в волосы на затылке. Её короткие ногти пускают по моей спине разряды тока, и когда она убирает руку, я невольно чуть меняю позу, чтобы скрыть реакцию. Она же спокойно смотрит в окно на мелькающий за стеклом пейзаж. Моё желание к ней никуда не делось, но я всегда подстраиваюсь под её темп. Её тренировки, распорядок и всё, что она выстраивала годами, для неё слишком важны, чтобы я превратился в её худший страх — парня, который всё испортит.

— Когда приедем на площадку, в письме говорили, что нужно ехать по синим стрелкам до нашего места. Ты сможешь заняться установкой прицепа, пока я отведу Руни в конюшню? — спрашивает Шарлотта.

— Без проблем, — отвечаю я ровно. Это была её идея — поехать и остановиться вместе на этой неделе на Calgary Stampede. Это, пожалуй, крупнейшее родео в Северной Америке: целая неделя соревнований, выставок, ярмарок и фейерверков. Я жду его каждый год: лучшие животные, бешеная энергетика, и даже если я выступаю неудачно, домой всё равно увожу трофей. Хотя бы на ночь. Однажды даже две девушки помогли мне забыть о провальном заезде: симпатичная блондинка и бойкая рыжая.

Но это был старый Уайлдер.

Сейчас у меня есть Шарлотта. И я жду момента, когда мы останемся вдвоём.

— Когда Руни устроится в деннике, хочешь прогуляться по ярмарке? — предлагаю я, сворачивая с трассы на знакомую дорогу к месту проведения. — Я умираю от желания съесть сладкий хворост, прокатиться на колесе обозрения и поцеловать тебя под фейерверки.

— Колесо обозрения — да. Сладки хворост — нет. Я за попкорн в карамели. И идея с фейерверками мне очень нравится, — улыбается Шарлотта. И это именно та улыбка, в которой столько энергии и задора, что я не могу на неё насмотреться. На арене и среди коллег она всегда предельно серьёзна: жёстко гонит и побеждает, не терпит пустяков и тех, кто относится к делу спустя