Между строк - Ирина Фуллер

стол книгу «Джейн Эйр», что привлекло внимание Кинга. Он поднял брови, ожидая объяснений.

— Я испробовала несколько способов создать разрыв.

Она кратко пересказала все, чему ее подвергла Мила, и что попробовала сама.

— Мне нравится ваша решительность и настойчивость, — прокомментировал это Кинг.

— Но ничего не вышло. Думаю, мне нужны более продолжительные эмоции.

— Понимаю… — кивнул Артур, и по его тону было ясно, что он ничего не понимает.

— Я размышляла, что заставляет меня остро чувствовать, сразу подумала о вас, — и торопливо добавила: — никто не злит меня так, как вы, поэтому хочу попросить вас сесть рядом и говорить или делать что-то раздражающее, пока я читаю.

Он издал недоверчивый смешок, а затем с сомнением сказал:

— Констанция, я не думаю, что это получится. Я не умею специально вас сердить. К тому же, чаще всего не понимаю, из-за чего именно вы злитесь.

Она встала, подвинула стул для посетителей к своему креслу и сказала:

— Не сомневайтесь в себе, Артур. Уверена, вы справитесь, — и похлопала по спинке.

— Вы придумали ерунду.

— Очень хорошо, продолжайте в том же духе, — кивнула она, усаживаясь обратно за стол.

На деревянной поверхности, помимо романа, лежало два ловца. Если верить исследованиям, присутствие ловца увеличивало вероятность разрыва. Констанция думала взять больше, но Христофора Николаевна бросила «не положено», и оставила ее разочарованно вздыхать.

«Джейн Эйр» уже была открыта на нужных страницах, когда Кинг все же прошел к стулу и опустился на него, положив ногу на ногу.

— И что я должен делать? — уточнил он с сомнением.

— Просто будьте собой, — отозвалась Констанция, впиваясь взглядом в текст.

Откровенно говоря, одно лишь его присутствие вызывало в ней напряжение и беспокойство. Это волнение, которое обычно злило и утомляло Констанцию, теперь оказалось очень кстати.

— Я должен что-то говорить? — уточнил Артур после паузы.

— М-м, даже не знаю. Погодите. Пока достаточно того, что вы громко дышите…

Он глубоко вздохнул.

— Еще лучше… — прокомментировала она.

И еще пару минут читала, воображая, что и в книге речь шла не о Егоре, а об Артуре.

Не работало.

Она тряхнула головой, решив иначе подойти к делу. Констанция стала читать, представляя, будто Егор знал о присутствии Артура. Его бы, наверное, задело, что она не испытывала ничего, читая о друге, но ощущала всплеск эмоций от одной только близости Кинга.

На мгновение почудилось, что между ней и книгой появилась странная, необъяснимая связь, но наваждение прошло мгновенно. Точно так же она ощущала себя, когда пыталась разглядывать стерео-картинки. Другие видели там то котов, то калибри, а она, сколько не силилась, сколько не подносила странную картинку к самому носу, сколько не вытягивала перед собой — наблюдала только странный пестрый принт. Однако порой, после долгих попыток «расслабить глаз» или позволить изображению задвоиться, ей казалось, что она почти видит… что вот-вот из этого многоцветного месива появится прекрасный лебедь… вот… кажется… но увы. До сих пор этого ни разу не случилось.

Констанция сердито шлепнула обложкой об стол.

— Вы были моей последней надеждой.

Она подперла голову кулаком. Констанцию можно было назвать целеустремленным человеком, но даже она теряла энтузиазм и веру в успех, если раз за разом терпела неудачу.

Кинг встал, из-за чего оказался совсем близко. До Констанции донесся знакомый аромат — Nocturne №1. Артур положил руку ей на плечо, видимо, желая приободрить. Сердце Констанции встрепенулось.

— Стойте так, — велела она, даже подняв руку, будто это должно было заставить его замереть.

Снова открыла нужную страницу.

Артур хмыкнул, но послушно застыл.

Глаза ее бегали от строчки к строчке, но смысл текста ускользал. Констанция осознавала, что все это было бессмысленно. К этим эмоциям в присутствии Артура она слишком привыкла. Нужно было что-то помощнее.

И тут Кинг провел ладонью от ее плеча к шее и легонько коснулся оголенной кожи. Констанция просто приняла это, вместе с участившимся пульсом и сбившимся дыханием.

«… Остальные обитатели этого дома: Джон и его жена, горничная Ли и няня-француженка Софи были вполне достойные, однако ничем не примечательные люди…»

Через несколько мгновений Артур убрал руку и присел на край стола в каких-то сантиметрах от Констанции. Она могла в деталях разглядеть мелкую темно-зеленую клетку на ткани его брюк, прочитать название бренда, тисненое на коричневом ремне, уверенно заявить, что пуговицы на рукавах его кремовой рубашки были пришиты крестиком.

Она не поднимала голову от книги, поэтому не видела, но чувствовала пристальный взгляд. Такой интерес нервировал… что было кстати.

«…С Софи я болтала по-французски и иногда расспрашивала ее о родине; но у нее не было дара ни к описанию, ни к рассказу, и она обычно давала такие краткие и неопределенные ответы, что они могли скорее отбить охоту к расспросам, чем вызвать ее…»

Констанция скользнула взглядом по руке Артура, которой он сжимал край стола.

«Простое рукопожатие, и твой пульс подскочит до небес», — флегматично заметил внутренний голос.

Но она лишь поправила волосы, смахивая вместе с прядями назойливые мысли.

— Читайте вслух, — предложил Кинг.

— Зачем? — она подняла голову и посмотрела на его расслабленное, но не лишенное заинтересованности лицо.

— Вы же так еще не делали. Я всегда вас учил: тестируйте гипотезы. Помните? Если не сработало что-то одно, — он вдруг почти невесомо дотронулся до ее кисти, подхватил и провел большим пальцем там, где стучал бешеный ритм, — пробуйте другое.

Точно, теперь она вспомнила, он постоянно повторял это во время ее стажировки.

Но после достаточно невинного касания ей хотелось просто поскорее вернуться к тексту: ощущения были правильными, сильными, пронзающими все тело.

— Вслух, — более настойчиво повторил Артур.

Она прочистила горло и облизнула пересохшие губы.

— «Так прошли октябрь, ноябрь и декабрь… Однажды в декабре к нам в Торнфилд явился мой давний знакомый, Егор Филиппов. Откуда он прознал о моем новом месте работы, мне не ведомо, но встреча прошла душевно, пускай и сопровождалась чириканьем Адель, не умевшей унять своего любопытного и живого нрава…»

Констанция совершенно не понимала, о чем читала. Слова, которые она повторяла про себя уже много раз, начали терять смысл, оставаясь ничего не значащими звуками.

При этом все мысли и чувства ее сосредоточились на пальцах, рисующих круги на ее ладони.

— Продолжайте, продолжайте, — сказал Кинг.

— Вы меня отвлекаете, я не могу погрузиться в текст, — обвиняюще сказала