Между строк - Ирина Фуллер

еще обошлось без случайных зрителей — двор был небольшим и каким-то уединенным, а еще от тротуара их отделяли пока голые, но все равно очень ветвистые деревья и кусты.

— Если ты сейчас пойдешь разгуливать по городу, люди вызовут специальные службы, — предупредила Констанция, оставаясь на более или менее безопасном расстоянии. — Тебя усыпят и отвезут в зоопарк. Из клетки ты уже не выйдешь. Лучше доверься нам.

Львица подошла к Констанции и оглядела ее внимательным взглядом. Судорожно сглотнув, та позволила животному приблизиться. Аврелий тихонько шептал «уйдем, уйдем, зря я сравнил тебя с пирожным», но напрасно. Львица же подняла лапу — без когтей, а когда это не оказало эффекта, потянулась мордой к Констанции. Та застыла ни жива ни мертва. Острые клыки аккуратно сжали шарф.

— О, тебе нужно это? — выдохнула Констанция, снимая с шеи светло-серый палантин.

Подцепив его зубами, львица отошла от них на несколько метров. Еще до того, как что-либо произошло, Констанция поняла, чего стоило ожидать.

— Аврелий… — произнесла она, что заставило застывшего стажера вздрогнуть. — Как же ты не узнал…

Львица на глазах начала преображаться, и через несколько секунд перед ними стояла обнаженная девушка с короткими черными волосами.

Аврелий витиевато выругался, глядя, как та заматывается в палантин, точно в платье.

— София, — выдохнули Констанция со стажером в один голос.

Но это не остановило девушку, напротив, она быстро побежала прочь.

Охотники бросились следом.

— Подожди! — кричала Констанция. — Мы хотим помочь!

— София, девочка моя, это я, твой папа! — вопил Аврелий.

Не сработало: София не собиралась слушать их, к тому же была в гораздо лучшей форме. Через пару кварталов, задыхаясь, и Констанция, и стажер согнулись пополам, пытаясь прийти в себя после спринта.

— Это. Был. Твой. Персонаж, — с трудом проговорила Констанция. — Как ты мог не узнать ее?

— Ну, во-первых, я «Химеры среди нас» уже сто лет не перечитывал. Примерно с тех пор, как прочитал двадцать раз во время редактуры. А редактуру я…

— Ненавидишь, да, я помню.

— Во-вторых, извини, надеюсь, никого этим не обижу, но все львицы для меня на одно лицо.

Констанция распрямилась, но уперла руки в бока, все еще не готовая сдвинуться с места.

— Ну и в-третьих, разве не ты моя фанатка? Сама-то чего не узнала?

— Не твоя, а Ивана Иванова. Между тобой и этим великолепным писателем нет ничего общего…

— … за исключением того, что мы — один и тот же человек…

— И я полупуму-полульвицу представляла себе иначе.

На лице Аврелия проступило любопытство. Выразить его устно он не спешил, так же слишком вымотанный забегом.

— Черная, блестящая… — пояснила Констанция.

— Э-э, а ничего, что в книге раз пятьсот говорится о том, что она песочного цвета?

На это Констанция фыркнула. Она не вчитывалась в каждое слово.

— Ладно, — с принужденным спокойствием сказал Аврелий, — где будем ловить мою крошку?

— Ну так ты мне скажи. Ты же автор! И именно ты должен, как никто другой, знать, как поведет себя персонаж в той или иной ситуации.

Аврелий потер подбородок, озираясь. Панельки, панельки, панельки. Игровые площадки, школы, детские сады. Продуктовые магазины.

Констанция довольно хорошо помнила эту книгу Ивана Иванова, поэтому тоже пыталась вспомнить, что знала о сюжете и о Софии, главной героине. Действие там разворачивалось в наши дни, но город был описан условно. То есть, этого персонажа не должны были напугать высотки и автомобили, но в Петербурге у нее не было знакомых локаций.

— Может, пойдем пока по ее следам? — предложил Аврелий пару минут спустя. — Ну, она же куда-то туда побежала. Денег у нее нет, выглядит как городская сумасшедшая в этом платке. Может, нагоним еще?

Констанция посмотрела на него с сомнением.

— Ладно, София — умничка, — с отеческой гордостью сообщил Аврелий. — Она не пропадет, выкрутится, спасется. Это хорошо с точки зрения безопасности персонажа и секретности. Не надо париться насчет того, что ее могут раскрыть, потому что в ее характере заложена необходимость скрывать себя и свои способности. Брэдбери тут делать будет нечего. Но…

Было несложно догадаться, что стояло за этим «но».

— … Для нас, как для охотников, это полная задница.

Если бы было что пнуть или ударить, Констанция бы пнула или ударила. Но ей пришлось сдержать порыв стукнуть по крыше припаркованной рядом машины.

— Очень плохо, что мы ее упустили.

— Давай побродим по округе, — предложил Аврелий. — Может, она заметила, что мы хреново бегаем, и не стала устраивать марафон. Сидит где-нибудь неподалеку, думает, что делать.

И они побрели куда глаза глядят. Чуть позже созвонились с Абонементом, попросили Марусю проверить карту. В районе было много книжных активностей, и все, что оставалось Констанции и Аврелию — проверять их, одну за другой. Они потратили на это весь оставшийся день.

— На самом деле, я думаю, это уникальный случай, — заметила Констанция, пока они решительно шагали к очередному жилому дому, в котором, вероятно, кто-то читал. — Ю ведь сразу сказал, что ты «блистательный юноша». И не соврал. Даже без твоей мощной читательской ауры твои персонажи оживают, несмотря на то, что книги не особенно начитаны. Чем это можно объяснить?

Аврелий дернул плечом. Констанция бросила на него изучающий взгляд: самый простой паренек. Худощавый, кудрявый, с располагающими к себе, даже чуть детскими чертами лица. Такими… миленькими. С мальчишеским задором во взгляде. Если улыбается, на щеках появляются ямочки. Чуть сутулый, видимо, из-за роста. И чего в нем было особенного, отчего разрывы с его произведениями происходили без необходимых условий?..

— Постой-ка! — Констанция выставила руку, наткнувшись на которую стажер охнул и застыл. — Ну разумеется!

— Что, ты знаешь, как найти Софи? — спросил он, радость вернулась в его голос, отчаяние уступило место надежде.

— Нет, но я поняла, что ты, именно ты можешь помочь мне в одном деле.

Она торопливо достала из сумки томик «Джейн Эйр».

— В общем… То, что ты сейчас узнаешь — большая тайна. Никто не должен узнать о ней. Ни Арина, ни, тем более, Илья Петрович…

— Понял, принял.

Аврелий протянул руку к книге, но Констанция отстранилась.

— Пообещай, что ни с кем, кроме меня, не станешь обсуждать ее. Никто не должен узнать, что ты ее вообще читаешь. Что она существует. Упоминать ее при ком-то можно только