Духовка Сильвии Плат. Дилогия - Юстис Рей
КНИЖНЫЙ ХИТ – ДИЛОГИЯ «ДУХОВКА СИЛЬВИИ ПЛАТ» ЮСТИС РЕЙ ПОД ОДНОЙ ОБЛОЖКОЙ!В издание включены две книги: «Духовка Сильвии Плат» и «Духовка Сильвии Плат. Культ».Чем дольше подавляешь боль, тем сильнее она становится.Меня зовут Сид Арго. Мой дом – город Корк, один из самых консервативных и религиозных в штате Пенсильвания. У нас есть своеобразная Библия (её называют Уставом), открыв которую, на первых ста пятидесяти страницах вы увидите свод правил, включающий обязательность молитв, служб и запреты. Запреты на всё. Нельзя громко говорить на улице. Нельзя нарушать комендантский час. Нельзя пропускать религиозные собрания. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Ничего нельзя, кроме тайного ощущения собственной ничтожности…Но в самом конце лета в город приезжает новая семья, и что-то начинает неуловимо, но неизбежно меняться. Мое мировоззрение, мои взгляды… Все подвергается сомнению. Ты, Флоренс Вёрстайл, подвергаешь их сомнению. И почему-то я тебе верю.Маленький американский городок, стекло, драма, вера в хорошее несмотря на все плохое. Шикарный слог автора, яркие персонажи, красивое художественное оформление не оставят никого равнодушными. Дилогия «Духовка Сильвии Плат» – история о вере, выборе и правде, через которые каждый человек должен пройти.Для поклонников таких историй как «Дьявол всегда здесь», «Преисподняя», «Таинственный лес».Текст обновлен автором.
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Духовка Сильвии Плат. Дилогия - Юстис Рей"
– Да.
Его «да» рубит его на части. Безжалостно и необратимо.
– Флоренс София Вёрстайл, берешь ли ты этого мужчину в свои законные мужья, чтобы жить с ним по Божьему установлению в святом браке, будешь ли ты любить, утешать и почитать его и заботиться о нем в болезни и здравии, и, отказавшись от всех других, хранить себя только для него одного, пока смерть не разлучит вас?
В горле так сильно пересыхает, что трудно даже открыть рот. Я киваю.
– Ты должна сказать это вслух, Флоренс, – подавшись вперед, шепчет Кеннел.
– Да.
Кеннел подходит ближе, окутывая запахом ладана, фимиама и леса. Как бы я хотела оказаться в лесу. Одна. Преподобный берет меня за руку и кладет ее в ладонь Нила. Мы поворачиваемся друг к другу лицом. Мне так больно смотреть на него, что глаза влажнеют. Я сжимаю его руку – я здесь.
– Я, Нил Льюис… – начинает Кеннел.
– Я, Нил Льюис… – вторит Прикли.
– Беру тебя, Флоренс София…
– Беру тебя, Флоренс София…
– В законные жены…
– В законные жены…
– Чтобы с этого дня быть рядом с тобой…
– Чтобы с этого дня быть рядом с тобой…
– В радости и в горе…
– В радости и в горе…
– В богатстве и в бедности…
– В богатстве и в бедности…
– В болезни и в здравии…
– В болезни и в здравии…
– Чтобы любить и лелеять тебя…
– Чтобы любить и лелеять тебя…
– Пока смерть не разлучит нас…
– Пока смерть не разлучит нас.
Моя клятва проходит словно в тумане. Я уношусь прочь – не хочу быть ответственной за это, повторяя слова преподобного. Лицо Нила размывается, и я представляю перед собой Сида Арго – такого, каким я его помню. Мальчишкой с рыжими волосами и сияющими серо-голубыми глазами. Я отдаю себя тебе. Где бы ты ни был, надеюсь, ты знаешь об этом.
– Пока смерть не разлучит нас… – произношу я, и на белой рубашке Сида появляется красное пятно. Оно растет, увеличивается. Во рту привкус крови. Нил с силой сжимает мою руку, и пелена спадает с глаз.
– Благослови Господь тех, кто дает эти клятвы, чтобы они хранили верность друг другу и жили в мире и любви до конца своих дней именем Господа нашего Иисуса Христа и мессии Господней святой общины Йенса Гарднера. Аминь.
Присутствующие встают, а место преподобного занимает Доктор.
– Обряд слияния подходит к завершению. Последнее таинство совершится в присутствии супругов и Господа Бога с моим участием и без лишних свидетелей. Воспойте этот союз, дабы благословить молодых на счастливую жизнь.
Хор начинает петь, и остальные тихо вторят ему. Йенс уводит нас в кабинет преподобного. Здесь горячо, как в печке. Он просит встать на колени перед пылающим камином.
– Последнее таинство включает обмен особыми символами, свидетельствующими о вашем единстве. Вместо колец мы выбираем символы единства, которые останутся с вами навечно.
Он берет из подставки длинный металлический прут, похожий на кочергу, с тонким, едва заметным полукругом на конце и опускает его в огонь, раскаливая докрасна. Я сглатываю, ноют колени и спина. Его метки скрепят нас вечными узами, как скрепили когда-то Тома и Мию.
Он вытаскивает прут из огня и подходит ко мне.
– Сначала дама…
Я закрываю глаза и уношусь под потолок, выпархиваю из кабинета в общий зал, где поет хор. В проходе стоит Сид Арго и протягивает мне руку, но я не успеваю коснуться. Все расплывается и чернеет.
13
Нил открывает двери, и я захожу внутрь – теперь это мой дом, но я не ощущаю его своим. Осматриваюсь, словно я здесь впервые, впрочем, при свете дня я тут никогда не была. Я миссис Прикли. Это даже в мыслях звучит неправильно, но переживать на этот счет я буду позже, когда кожа на безымянном пальце перестанет пылать. На нем появился кровавый ожог – вечное кольцо, которое ни у кого из нас, что бы ни случилось, не получится снять. Шрамы останутся с нами навсегда – мы поклялись принадлежать друг другу и должны помнить об этом.
Нил проходит на кухню, а я – в гостиную. Кидаю фату на диван.
Нил приносит две кружки с холодной водой, одну отдает мне, а во вторую опускает руку. Я делаю то же самое, так мы сидим несколько минут, наслаждаясь незначительным облегчением боли.
– Ты можешь занять мою комнату или… детскую.
– Я не стану выгонять тебя из супружеской спальни.
– Значит, детская.
– Прости меня.
Он запрокидывает голову на спинку дивана и облизывает пересохшие губы.
– Не надо, Флоренс. Это был и мой выбор.
– Сильно болит?
– Будто руку в аду поджаривают.
– У меня тоже.
Он выпрямляется.
– Будем надеяться, что подвижность вернется. Хотя у нас и без того еще целых девять пальцев. Надеюсь, Молли оценит твои жертвы.
Я прочищаю горло.
– Можешь считать меня идиоткой, но я верю, что мы выберемся…
– Я тоже хочу в это верить. Главное, чтобы тебя не затянуло.
– Не затянуло?
– Духовка Сильвии Плат. У твоей матери определенно был писательский талант. Так точно определить суть этого места… Когда-то я вернулся и остался здесь ради жены. Ее мать болела – она не хотела ее покидать, а потом все закрутилось. Шел год за годом, но и после ее смерти я не смог покинуть город.
– Меня не затянет.
– Даже преподобный?
Я посылаю ему недоверчивый взгляд.
– Священник… У тебя всегда была какая-то странная тяга к служителям церкви. Но будь осмотрительна. Мы не знаем его мотивов. Не знаем, какую игру он ведет.
– Думаешь, он играет?
– Даже если так, то играет великолепно, потому что сердцем я ему верю.
Я выдыхаю, вспоминая, как стальные глаза смотрели на меня в церкви.
– Полагаю, он ненавидит меня, – продолжает Прикли.
– Почему?
– Потому что больше всего на свете хотел сегодня оказаться на моем месте.
– Ты не можешь этого знать.
– Мы уже проходили это, Флоренс, с твоим отцом.
Он вынимает руку из кружки и встает.
– Постой, я должна кое-что сказать. Не знаю, правда ли это, но Кеннел считает, что Доктор выдал меня за тебя, чтобы выведать твои секреты.
– Это не новость. Я тоже так думаю, почти уверен в этом.
– Тебя это не волнует?
– Я буду делать то, что делаю, чего бы мне это ни стоило. – Он морщится, глядя на израненный палец. – Ладно, пойдем.
