Правила случайных соседей - Эвелин Грин

— Даже не думай об этом, — тихо, но очень строго сказал он, читая ее мысли по глазам. — Слышишь? Даже не начинай себя с ней сравнивать.

— Она... она такая... — Лера нервно сглотнула, пытаясь подобрать слово. — Правильная.

— Она мертвая, Лера, — Марк провел большими пальцами по ее щекам. — И я с ней был таким же. Идеальным, стерильным и абсолютно пустым. А ты живая. И ты сделала живым меня.

Он наклонился и поцеловал ее — долго, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всю свою уверенность, которой ей сейчас так не хватало.

— А теперь пошли на кухню, — пробормотал он ей в губы. — Иначе твоя идеальная паста превратится в угли, и тогда мне точно придется вызывать клининг.

Лера тихо рассмеялась, утыкаясь носом в его плечо. Призрак прошлой жизни был изгнан, и на этот раз — навсегда

Глава 21. Выход в свет

Благотворительный вечер кардиохирургического центра проходил в роскошном зале старинного отеля в центре Петербурга.

Лера стояла перед зеркалом в ванной и в панике смотрела на свое отражение. Взятое напрокат платье глубокого изумрудного цвета сидело идеально, открывая плечи и подчеркивая фигуру, но Лера всё равно чувствовала себя самозванкой. Ей казалось, что на лбу у нее неоновой краской написано: «Обычно я ем лапшу быстрого приготовления и ношу носки с авокадо».

Она попыталась пригладить непослушную прядь, выбившуюся из элегантной высокой прически.

В дверь тихо постучали.

— Лера? Такси будет через пять минут, — раздался спокойный голос Марка. — Ты готова?

Она сделала глубокий вдох, одернула подол и открыла дверь.

Марк стоял в коридоре. В классическом черном смокинге, с идеально повязанной бабочкой и белоснежной рубашкой он выглядел так, словно только что сошел с экрана шпионского боевика. Лера на секунду забыла, как дышать.

Но реакция Марка была не менее красноречивой. Он замер. Его взгляд медленно скользнул по ее изумрудному платью, задержался на открытых ключицах и поднялся к глазам.

— Вау, — только и смог выдохнуть доктор Лебедев, чья словарная база обычно поражала воображение. Он шагнул к ней и осторожно, чтобы не помять ткань, взял ее за руки. — Валерия, ты... невероятная. Боюсь, сегодня все мои коллеги забудут о кардиологии и получат тахикардию.

Лера нервно рассмеялась, чувствуя, как краска заливает щеки.

— А я боюсь, что споткнусь о подол и снесу стол с шампанским. Марк, это не мой мир. Что, если я скажу какую-нибудь глупость?

— Значит, это будет самая очаровательная глупость за весь вечер, — твердо ответил он, целуя ее в висок. — Ты со мной. И это единственное, что имеет значение.

Зал сиял хрустальными люстрами и слепил вспышками фотографов. Вокруг плавно курсировали мужчины в смокингах и женщины в вечерних платьях, пахло дорогим парфюмом и легкими закусками.

Лера держала Марка под руку, изо всех сил стараясь ступать плавно.

Буквально через десять минут к ним подошла знакомая фигура. Виктория. В серебристом платье-рыбке она выглядела как ожившая статуэтка «Оскара». Ее взгляд тут же зацепился за Леру, и на идеально накрашенных губах появилась фирменная снисходительная улыбка.

— Марк! Добрый вечер. Не ожидала, что ты придешь... не один, — она сделала паузу, демонстративно рассматривая лерино платье. — Валерия, верно? Смелый цвет. Вы, кажется, рисуете картинки для детских книжек?

Лера почувствовала, как рука Марка напряглась, но прежде чем он успел открыть рот, чтобы осадить коллегу, Лера вдруг успокоилась. Она вспомнила слова Марка:«Она мертвая. А ты живая».

Художница внутри нее расправила плечи.

— Я иллюстратор, Виктория, — с легкой, абсолютно искренней улыбкой ответила Лера. — Работаю с разными жанрами. Кстати, серебряный — отличный выбор. Он прекрасно подчеркивает холодный подтон вашей кожи. Жаль только, что освещение в зале желтоватое, оно немного съедает этот эффект и делает ткань тусклой. Но при дневном свете вы, должно быть, выглядите просто потрясающе.

Виктория моргнула, сбитая с толку этой профессиональной, вежливой, но обезоруживающей оценкой. Она рефлекторно посмотрела на свое платье, словно ища изъяны.

— Эм... спасибо, — процедила она, теряя весь свой ядовитый запал.

Марк издал звук, очень похожий на замаскированный кашель, чтобы скрыть рвущийся наружу смех.

— Извини, Вика, нам нужно поздороваться с главврачом, — мягко сказал он и увел Леру вглубь зала. Как только они оказались вне зоны слышимости, он наклонился к ее уху: — Это было жестоко. И абсолютно гениально.

— Я просто художник. Я вижу цвета, — Лера невинно захлопала ресницами, хотя внутри ликовала.

Остаток вечера прошел на удивление легко. Знакомя Леру с коллегами, Марк больше не прятался за сухими формулировками. «Моя девушка, Валерия. Потрясающий художник», — говорил он с такой гордостью, что у Леры щемило сердце.

Она даже умудрилась очаровать сурового профессора Громова — наставника Марка. Когда тот пустился в долгие рассуждения о строении сердечной мышцы, Лера вдруг заметила: «Знаете, анатомическое сердце рисовать гораздо интереснее, чем обычные "валентинки". В нем столько динамики. Это же идеальный, безостановочный двигатель». Профессор так воодушевился, что следующие полчаса они втроем увлеченно обсуждали пропорции золотого сечения в хирургии.

Ближе к полуночи Марк увел Леру на открытый балкон. Воздух был прохладным, где-то внизу шумел ночной Петербург.

Марк снял свой пиджак и накинул ей на плечи. Он встал позади, обняв ее за талию, и прижал к себе.

— Ты справилась, — прошептал он в ее волосы. — Ты покорила их всех.

— Я просто была собой, — Лера откинула голову ему на плечо. — Но, честно говоря, я бы сейчас отдала этот фуршет с тарталетками за огромную тарелку макарон с сыром на нашей старой кухне.

Марк тихо рассмеялся, и этот звук отдался теплом в ее спине.

— Твое желание — закон. Едем домой.

Слово «домой» прозвучало так правильно и естественно, что Лера поняла: ей больше не нужно ничего доказывать. Она уже на своем месте.

Глава 22. Квартирный вопрос

Субботнее утро после триумфального бала было ленивым и пахнущим ванильными сырниками. Лера, напевая, раскладывала завтрак, а Марк, изменив своей привычке читать медицинские сводки, листал альбом с её набросками, то и дело задерживаясь на своем портрете.

Идиллию нарушил резкий, настойчивый звонок в дверь. Не деликатный стук, а именно звон — требовательный и официозный.

На пороге стоял Аркадий Петрович — тот самый скользкий риелтор, который когда-то «случайно» сдал одну квартиру двум разным людям. Рядом с ним переминался с ноги на ногу плотный мужчина в дорогом сером костюме с папкой-планшетом.

— Доброе утро, молодежь! — фальшиво-бодро пропел Аркадий, стараясь не смотреть Марку в глаза. — Прошу прощения за вторжение, но дело срочное. Форс-мажор, так сказать.

Марк, застегивая