Правила случайных соседей - Эвелин Грин

уголок его губ дрогнул в полуулыбке. — И, как врач, должен признать: шоковая терапия оказалась весьма эффективной.

Кофеварка тихо зафыркала, наполняя кухню густым, терпким ароматом. Марк достал две чашки — свою идеальную черную и обычную белую из лериных запасов. Он разлил кофе, подошел к столу и поставил чашки рядом. Не по разные стороны от несуществующей линии, а просто рядом.

Затем он выдвинул стул и сел напротив нее.

— Итак, Валерия, — произнес он тем самым бархатным тоном, от которого по спине Леры каждый раз пробегали мурашки. — Раз уж мы отменили правила, предлагаю начать всё сначала. Я — Марк. Я много работаю, пью слишком крепкий кофе и иногда бываю невыносимым занудой.

Лера неуверенно улыбнулась, чувствуя, как внутри распускается тепло, не имеющее ничего общего с горячим напитком. Она обхватила чашку обеими руками, наслаждаясь моментом.

— Я — Лера. Я художник, у меня вечно нет денег, и я обещаю больше не спускать всю горячую воду из бойлера. По крайней мере, не в дни твоих дежурств.

Они чокнулись керамическими боками чашек. Звук получился глухим, но для них обоих он прозвучал как гонг, возвещающий о начале совершенно нового этапа в их странной, совместной жизни.

Глава 15. Теплый плед и разговоры о прошлом

Дождь за окном не прекращался до самого вечера, превратив Петербург в размытую акварельную декорацию.

Эмоциональная буря утренней ссоры оставила после себя странную, звенящую пустоту. Лера сидела на широком подоконнике в гостиной, подтянув колени к подбородку. Она смотрела, как капли скатываются по стеклу, искажая свет уличных фонарей. В квартире было зябко — старые батареи так и не научились нормально греть.

Она вздрогнула, когда на ее плечи вдруг опустилось что-то тяжелое, мягкое и очень теплое.

Лера обернулась. Марк стоял позади нее, укутав ее в большой шерстяной плед глубокого графитового цвета. В руках он держал две дымящиеся кружки. Одну — свою, идеальную, а вторую... Лера моргнула. Это была новая керамическая кружка, темно-синяя, с чуть неровными краями ручной работы.

— Я заказал доставку из гончарной мастерской, — тихо пояснил он, протягивая ей синюю кружку, от которой пахло травяным чаем с чабрецом. — Я знаю, что она не заменит твоего динозавра. Но подумал, что художнику нужна посуда, в которой есть душа. А не штамповка из масс-маркета.

Лера приняла горячую кружку, чувствуя, как от шерстяного пледа пахнет кедром и его парфюмом.

— Спасибо, — искренне прошептала она. — Она очень красивая.

Марк не ушел на «свою» половину, которой больше не существовало. Он легко запрыгнул на широкий подоконник и сел напротив нее, вытянув свои длинные ноги в серых джоггерах так, что его стопа почти касалась ее бедра.

Какое-то время они сидели в молчании, слушая барабанную дробь дождя по карнизу.

— Знаешь, я весь день думала об одном парадоксе, — нарушила тишину Лера, делая глоток горячего чая. — Ты — блестящий сосудистый хирург. У тебя дорогие костюмы, итальянские рубашки и кофе, который стоит как половина моей аренды. Почему ты живешь в коммуналке со старым паркетом и сломанным бойлером?

Марк усмехнулся, глядя в окно. Улыбка получилась горькой.

— Потому что полгода назад я оставил идеальную квартиру в элитном ЖК своей бывшей жене, — спокойно ответил он.

Лера замерла. Чашка в ее руках чуть дрогнула. Она почему-то никогда не думала о том, что у него мог быть кто-то до... всего этого.

— Мы были образцовой парой, — продолжил Марк, и в его голосе не было боли, только глухая усталость от давних воспоминаний. — Два успешных карьериста. Идеальный ремонт, идеальные ужины, идеальные планы на отпуск. А потом я потерял на операционном столе пациента. Молодого парня. Это была врачебная ошибка... не моя, а анестезиолога, но отвечал за всё я.

Он замолчал, сжав челюсти. Лера инстинктивно подалась вперед, кутаясь в его плед.

— Меня оправдали, — тихо сказал Марк. — Но что-то внутри сломалось. Я начал брать дополнительные смены. Жил в клинике. Пытался всё контролировать, чтобы больше никто не умер в мою смену. Моя «идеальная» жена не выдержала мужа, который приходит домой только поспать и часами смотрит в стену. Она ушла. И была абсолютно права.

Он повернул голову и посмотрел Лере прямо в глаза.

— Я снял эту квартиру, потому что она была большой, пустой и холодной. Как операционная. Я расчертил ее, чтобы создать иллюзию контроля над своей жизнью. А потом риелтор сдал вторую комнату девчонке с желтым скотчем, красками и невероятным талантом выводить меня из себя.

Лера слабо улыбнулась, чувствуя, как щемит в груди от его откровенности.

— Тот динозавр, — вдруг тихо сказала она, опустив глаза на синюю кружку. — Его подарил мне дедушка. Он был единственным в моей семье, кто считал, что я должна рисовать. Родители хотели, чтобы я стала бухгалтером в нашем маленьком городе. «Стабильность, Лерочка, это главное», — передразнила она строгую интонацию мамы. — А я собрала вещи, взяла эту дурацкую кружку и сбежала в Питер. Без денег, без связей. Иногда мне кажется, что я всё придумала, и я правда просто неудачница с амбициями.

Марк нахмурился. Он поставил свою кружку на подоконник, подался вперед и накрыл ее свободную руку своей большой, теплой ладонью.

— Никогда так не говори, — жестко, но с невероятной нежностью произнес он. — Твои работы... в них столько жизни, Лера. Столько света. Ты не неудачница. Ты просто смелая. Слишком смелая для бухгалтерии.

От прикосновения его пальцев по коже Леры побежали мурашки. Она посмотрела на их руки, потом на его лицо. В полумраке гостиной его темные глаза казались бездонными. Дистанция между ними растворилась, исчезла вместе с желтой линией.

Марк медленно провел большим пальцем по костяшкам ее руки. Он не отстранялся. И Лера впервые поняла, что больше не хочет, чтобы он отстранялся.

Она сидела в его пледе, пила чай из кружки, которую он для нее выбрал, и чувствовала себя дома. Впервые за всё время в Петербурге.

Глава 16. Запах кофе на двоих

Воскресное утро началось непривычно тихо. Никакого чеканного шага по коридору, никакого хлопанья дверцей шкафчика ровно в 6:00.

Лера проснулась от того, что сквозь окно пробивался робкий, но яркий луч петербургского солнца, пришедшего на смену вчерашнему ливню. Она сладко потянулась, чувствуя себя на удивление отдохнувшей. Взгляд рефлекторно скользнул по полу гостиной, выискивая привычную неоновую границу, и только секунду спустя Лера вспомнила, что скотча больше нет.

Паркет казался непривычно голым. Свободным.

Она накинула свой желтый свитер и, шлепая босыми ногами по старым доскам, вышла в коридор. Из