Правила случайных соседей - Эвелин Грин

подушку, пытаясь подавить рвущийся наружу смех. Ночное перемирие было официально окончено. Суровая бытовая война разгорелась с новой силой, и, судя по всему, сегодня она велась холодным оружием.

Глава 9. Кто первый моргнет

Вечер вторника выдался на редкость промозглым, но на кухне спорной квартиры атмосфера накалилась до предела.

Марк вернулся с дежурства в восемь вечера. Несмотря на усталость, он выглядел пугающе собранным. Никаких помятых футболок — строгий серый джемпер, идеальная осанка и взгляд, не предвещающий ничего хорошего. Утренняя история с ледяным душем явно не была забыта.

Лера сидела за кухонным столом, скрестив ноги по-турецки прямо на стуле. Она грызла кончик карандаша, склонившись над скетчбуком. Ровно по центру стола по-прежнему тянулась неоново-желтая полоса скотча.

Марк молча прошел на свою половину, щелкнул кнопкой электрического чайника и достал из верхнего шкафчика пачку зеленого чая. Затем он сел напротив Леры. Идеально прямо. Закинув ногу на ногу.

Началась война нервов.

Лера сделала вид, что не замечает его присутствия. Она с преувеличенным усердием заштриховала угол листа, затем сдула невидимую пылинку. В процессе ее любимый мягкий ластик соскользнул из-под пальцев и предательски покатился по столешнице, остановившись ровно на желтой линии. Половина ластика находилась на территории Марка.

Лера замерла.

Марк медленно опустил взгляд на ластик. Затем поднял глаза на Леру. В его темном, непроницаемом взгляде читался откровенный вызов.

Он вытянул руку, поставил указательный палец на край ластика и безупречно ровным, медленным движением сдвинул его на два миллиметра. На территорию Леры.

Лера возмущенно выдохнула. Она отложила карандаш, прищурилась и, зеркально повторив его жест, сдвинула ластик обратно на линию.

— Он нейтральный, — заявила она, вскинув подбородок.

— Он нарушает симметрию, — парировал Марк, не повышая голоса, и сдвинул ластик на сантиметр в ее сторону.

— Вы придираетесь, доктор Лебедев. Это просто кусок резины. — Лера толкнула ластик обратно, так что он слегка заехал на его половину.

Марк не стал его двигать. Вместо этого он сложил руки в замок, оперся локтями о стол (строго на своей стороне) и посмотрел ей прямо в глаза.

— Я не придираюсь, Валерия. Я защищаю свои границы. Вы сегодня уже лишили меня базовых человеческих потребностей в виде горячей воды. Я не позволю вам оккупировать еще и мой стол.

Он не моргал. Его взгляд был тяжелым, сканирующим, пробирающим до мурашек.

Лера упрямо вздернула нос и тоже подалась вперед.

— Холодная вода полезна для выдержки. А стол общий.

Она уставилась в его темные глаза. Если он думает, что сможет переглядеть художника, который часами пялится в одну точку, выстраивая композицию, он сильно ошибается.

Секунды тикали. Чайник за их спинами начал тихо шуметь, готовясь закипеть.

Никто не отводил взгляд. Это перестало быть битвой за ластик где-то на десятой секунде. Лера вдруг поняла, что они сидят непозволительно близко. Она видела каждую крапинку в радужке его глаз, видела, как едва заметно пульсирует жилка на его шее, и чувствовала этот ставший уже знакомым запах кедра и чистоты.

В его взгляде ледяной холод медленно, но верно сменялся чем-то обжигающим. Воздух между ними снова стал плотным, как перед грозой. Лера почувствовала, как пересохло в горле. Ей безумно захотелось опустить глаза на его губы, но она знала: если сделает это — проиграет.

Она держалась из последних сил. Глаза начало предательски щипать. Марк тоже был на пределе — мышцы на его челюсти напряглись. Еще секунда, и эта натянутая струна должна была лопнуть.

И она лопнула.

Тишину кухни разорвал громкий, жалобный и абсолютно неромантичный звук. Желудок Леры, в котором со вчерашнего вечера не было ничего, кроме пустых макарон, выдал раскатистую руладу, похожую на рычание голодного кита.

Лера вспыхнула до самых корней волос. Ее глаза рефлекторно расширились, и она... моргнула.

Марк тоже моргнул, откинувшись на спинку стула. Его плечи дрогнули. Он опустил голову, закрыл лицо рукой, и тишину разрезал низкий, бархатный звук.

Он смеялся. Искренне, тепло, без капли сарказма. Это был первый раз, когда Лера видела его таким — не идеальным роботом-хирургом, а обычным, живым мужчиной, которого рассмешила нелепая ситуация. И от этого смеха внутри у Леры что-то предательски екнуло.

— Вы... вы специально не кормите своего внутреннего зверя, чтобы пугать им соседей? — спросил Марк, отнимая руку от лица. В уголках его глаз собрались морщинки.

Лера скрестила руки на груди, пытаясь сохранить остатки гордости, хотя щеки горели огнем.

— Я просто экономлю на продуктах. И вообще, вы победили только из-за форс-мажора.

Чайник громко щелкнул и отключился.

Марк поднялся, подошел к холодильнику и открыл свою — верхнюю — дверцу. Он достал оттуда пластиковый контейнер с идеально нарезанным запеченным мясом, половину багета и тот самый дорогой сыр.

Вернувшись к столу, он молча поставил всё это поверх желтой линии скотча. Прямо по центру.

Лера растерянно посмотрела на еду, потом на него.

— Что это? — подозрительно спросила она.

— Репарации за утренний холодный душ, — невозмутимо ответил Марк, наливая кипяток в свою чашку. — Ешьте, Валерия. Если вы умрете от истощения на моей территории, мне придется заполнять слишком много бумаг. А я ненавижу бюрократию.

Он снова сел на свое место. Лера посмотрела на его легкую полуулыбку, вздохнула и пододвинула к себе контейнер. Желтая линия скотча под ним окончательно потеряла свой смысл.

Глава 10. Дежурство на выживание

Среда выдалась бесконечной.

Марк ушел в клинику еще до рассвета. Лера сквозь сон слышала, как тихо щелкнул замок входной двери, оставив ее наедине с огромной, гулкой пустотой старой квартиры.

Раньше она отдала бы всё за такой день. Никаких желтых линий, никаких осуждающих взглядов, никаких лекций о правильном распределении полок в холодильнике. Делай что хочешь.

Но к обеду тишина начала давить на уши.

Лера сидела на полу перед мольбертом, пытаясь закончить фон для нового заказа. На телефон наконец-то пришло уведомление о зачислении небольшого гонорара за журнальную иллюстрацию. Сумма была скромной, но ее хватало, чтобы не питаться одними макаронами.

Она встала, потянулась и прошлась по коридору, намеренно наступая прямо на неоново-желтый скотч. Никто не вышел из комнаты, чтобы отчитать ее за нарушение границ. Никто не заваривал на кухне горький черный кофе.

Квартира казалась не просто пустой — она казалась неживой.

Лера остановилась у раковины. На «территории» Марка идеальным строем стояли его чашка, турка и металлическая банка с остатками зерен. Лера вспомнила его серое, осунувшееся лицо после прошлой смены и тот контейнер с мясом, которым он молча поделился с ней вчера.

Она