Правила случайных соседей - Эвелин Грин

Но для Леры это была не просто вещь.

— Купишь новую? — ее голос дрогнул и сорвался на шепот. Она медленно подняла на него глаза. — Любую?

— Да. Мы можем заказать прямо сейчас...

— Это была моя кружка! — вдруг крикнула Лера. Звук собственного голоса напугал ее саму, но плотину уже прорвало. — Моя! Единственная нормальная вещь в этой дурацкой, чужой квартире, которая принадлежаламне!

Она бросилась к мусорному ведру, упала на колени и начала лихорадочно вытаскивать осколки.

— Лера, что ты делаешь? Оставь, ты порежешься! — Марк резко шагнул к ней, забыв про все желтые линии на полу.

— Не трогай меня! — она отмахнулась от него, сжимая в руке острый кусок керамики. По пальцу тут же побежала тонкая красная струйка, но она даже не поморщилась. Слезы, которые она сдерживала со вчерашнего вечера, хлынули из глаз горячим, неудержимым потоком.

Она сидела на полу, сжимая осколки, и плакала так горько и отчаянно, как не плакала в тот день, когда поняла, что их обманул риелтор.

— Я знаю, что я не идеальная! — всхлипывая, кричала она, глядя на размытый силуэт Марка. — Я знаю, что у меня дурацкие носки, что я пачкаю всё краской и что я питаюсь макаронами по акции! Я не Виктория! У меня нет шелкового тренча и я не умею так изящно цокать каблуками! Я просто неудачница, которая даже свою единственную чашку не смогла уберечь от твоего... от твоего идеального порядка!

Марк стоял над ней, ошеломленный этой истерикой. Рациональный хирург внутри него отключился. Он смотрел на ее дрожащие плечи, на кровь, капающую с пальца, и понимал, что дело вообще не в кружке. Дело в том, что он позволил ей почувствовать себя ничтожеством в ее собственном доме.

Он опустился на колени прямо на старинный паркет.

— Валерия. Отпусти осколки, — мягко, но непререкаемо сказал он.

— Нет! Я ее склею! Я всё склею... — она зажмурилась, упрямо мотая головой.

Марк не стал с ней спорить. Он просто перехватил ее запястья своими большими, теплыми руками. Осторожно, палец за пальцем, он разжал ее ладони и отбросил осколки в сторону. А затем, не дав ей опомниться, потянул Леру на себя и крепко прижал к своей груди.

Лера охнула от неожиданности, уткнувшись носом в его плечо. Она попыталась вырваться, но он обнял ее так крепко и надежно, что все ее силы вдруг испарились.

— Ш-ш-ш, — тихо произнес он, поглаживая ее по вздрагивающей спине. — Тише. Всё хорошо. Я здесь.

Она вцепилась пальцами в его футболку и разрыдалась в голос, пачкая черную ткань слезами и кровью с порезанного пальца. Марк не отстранялся. Он сидел на полу своей кухни, баюкая в объятиях перепачканную, рыдающую девчонку, и чувствовал, как внутри него рушатся последние бетонные стены.

Когда ее всхлипы начали стихать, он чуть отстранился, взял кухонное полотенце и аккуратно обмотал ее порезанный палец.

— Виктория — заноза в заднице, с которой мне приходится работать, — его голос звучал глухо и очень серьезно. Он поднял руку и большим пальцем стер слезу с ее щеки. — У нее вместо сердца эксель-таблица. И я терпеть не могу ее парфюм.

Лера шмыгнула носом, глядя на него снизу вверх широко открытыми, мокрыми глазами.

— Правда?

— Правда, — Марк грустно усмехнулся. — А еще правда в том, что до того, как ты въехала сюда со своими красками, макаронами и дурацким скотчем, эта квартира была похожа на склеп. И я... я тоже.

Он смотрел на нее так пронзительно, что Лера забыла, как дышать. Желтая линия была окончательно стерта. Не на полу — в их головах.

Глава 14. Первый шаг без малярного скотча

Когда слезы окончательно высохли, оставив после себя лишь легкое жжение в глазах и прерывистое дыхание, неловкость накрыла Леру с головой.

Она сидела на кухонном стуле, поджав под себя ноги, и шмыгала носом, пока Марк колдовал над ее порезанным пальцем. Откуда-то из недр своего идеального чемодана он извлек не просто аптечку, а настоящий мини-филиал хирургического отделения.

— Будет немного щипать, — предупредил он, откупоривая маленький флакон с прозрачной жидкостью.

Лера зажмурилась и тихо зашипела сквозь зубы, когда антисептик коснулся свежей раны. Марк инстинктивно подул на ее палец — жест настолько простой, домашний и нежный, что у Леры снова предательски защипало в глазах. Но на этот раз не от обиды.

Его длинные, чуткие пальцы, привыкшие спасать жизни, сейчас с невероятной осторожностью накладывали тонкий, аккуратный пластырь на ее нелепую царапину от разбитой кружки.

— Жить будете, пациентка, — резюмировал Марк, отпуская ее руку. Он собрал медикаменты обратно в коробку и поднялся на ноги.

Лера опустила взгляд. Прямо под носками Марка по-прежнему тянулась неоново-желтая линия. Еще вчера она казалась непреодолимой стеной, а сейчас выглядела просто как кусок липкой ленты, нелепо приклеенный к красивому старинному паркету.

Марк проследил за ее взглядом. Он замер на секунду, о чем-то раздумывая, а затем вдруг присел на корточки.

Его пальцы подцепили край желтого скотча у самого плинтуса.

— Что ты делаешь? — тихо спросила Лера, неосознанно перейдя на «ты».

Марк поднял на нее глаза. В них больше не было ни льда, ни усталого раздражения. Только спокойная, взрослая уверенность.

— Отменяю военное положение, — просто ответил он.

Вжи-и-их. Резкий звук отрываемого скотча эхом разнесся по тихой кухне. Марк потянул за ленту, сматывая ее в неоновый ком. Желтая граница исчезала с паркета, открывая потемневшее от времени дерево.

Затем он подошел к столу и одним быстрым движением сорвал полосу, делившую столешницу пополам. То же самое произошло с холодильником. Неоновый ком в его руках становился все больше, пока, наконец, не отправился прямо в мусорное ведро — туда же, к осколкам разбитого динозавра.

Кухня вдруг показалась Лере огромной. Воздух стал легче, словно кто-то открыл невидимую форточку.

Марк вымыл руки, включил чайник и достал ту самую пачку хорошего кофе, которую Лера купила пару дней назад. Он привычными, точными движениями засыпал зерна в кофемолку.

— Знаешь, в чем главная проблема идеального порядка? — вдруг спросил он, не оборачиваясь. Шум перемалываемых зерен на секунду заглушил его голос. — В нем нет жизни. Я думал, что контроль над каждой мелочью поможет мне справиться со стрессом на работе. Но по факту, я просто возвращался из одной стерильной палаты в другую.

Он поставил гейзерную кофеварку на плиту и наконец повернулся к Лере, прислонившись бедром к столешнице.

— А потом появилась ты. С картинами, макаронами и этой невыносимой привычкой занимать собой всё пространство.

— Я не специально, — смущенно пробормотала Лера, теребя край футболки.

— Я знаю, —